И даже если не легче, то хотя бы чуть спокойнее. Хотя бы на одну чашку утреннего чая.
Глава 35
Совершенно ошарашенный Скорпион сидел в гостиной Рокко Гонсалеса.
«Ребёнок. Это невозможно». В голове снова и снова щёлкало, как сломанный механизм: у него же стоял противозачаточный имплант. Но тут же другая мысль гасила этот слабый аргумент: Эля не стала бы врать. Он знал это так же твёрдо, как знал, что солнце встаёт на востоке. Она не стала бы водить его за нос, особенно по такому важному вопросу.
— Ну что, счастлив? — Алор сел рядом с ним на диван, пока Рокко с театральной торжественностью накрывал «поляну», расставляя тарелки и стопки так, будто готовился к приёму послов, а не к посиделкам двух измученных мужчин. — Ты её расстроил. Сильно.
Скорпион поднял на него тяжёлый взгляд.
— Я же не знал…
— А тебя и не было рядом, чтобы узнать, — спокойно, без нажима, но оттого ещё больнее произнёс Алор.
«Эля вынашивает моего ребёнка». Скорпион снова попытался донести эту новость до своих всё ещё находящихся в шоке мозгов, словно пытался втиснуть огромный корабль в узкую бухту: не влезало, цеплялось, скрежетало.
— Зря ты ей всего наговорил, — продолжил Алор, чуть наклонив голову, будто взвешивал каждое слово, чтобы не ранить ещё сильнее, но и не дать Скорпиону спрятаться за гордостью. — Я и раньше слышал о глупых поступках, но твой — самый отстойный. Ты хоть и можешь победить меня в драке, но в битве умов я бы сделал тебя на раз. Снимай куртку, давай выпустим твою лирран.
Оцепенев, Скорпион кивнул и машинально стянул куртку. Ткань соскользнула с плеч, будто вместе с ней он пытался сбросить и ту тяжесть, что давила на грудь. В груди ворочалось что‑то тяжёлое, колючее — словно внутри сидел зверь, который скребся, рвался наружу, толкал его: «Иди. Сейчас. Прямо сейчас. Поговори. Проси прощения».
Но не представлял, с чего начать. Его угораздило наговорить ей гадостей, затеять драку… Дерьмо! Она его не простит.
«Может, сразу вручить ей Астраэллуру?» — мелькнула отчаянная мысль. Этот цветок значил больше, чем любые клятвы: он говорил о верности, о том, что ты выбираешь одного и навсегда. Но Эля не ксикорианка. Она примет это как обычный подарок, как красивый цветок, не видя всей глубины, всей тяжести этого жеста.
Он как‑то рассказывал ей, что значит дарение цветов по традициям ксикорианцев, но у Эли как у землянки это был лишь жест по любым поводам. Ей нужны слова. Много слов.
Скорпион стиснул кулаки. Она их любит — слова. Ведь по профессии она психолог, земная, человеческая, и для неё смысл прячется не в символах, а в том, как ты формулируешь свою боль, как признаёшь ошибки, как говоришь: «Я был неправ. Я всё испортил. Прости».