Эля старалась быть внимательной к каждому, находить свой подход, подбирать слова так, чтобы они не звучали как пустые утешения. Она много читала про Эверию, про ритмы планеты, про то, как приливы и отливы влияют на биоритмы местных и даже на настроение переселенцев. И использовала эти знания на практике.

Постепенно она познакомилась с коллегами, в основном это были представители расы джахали: спокойные, неторопливые, с мягким, обволакивающим голосом, который сам по себе уже действовал как успокоительное. Они приняли её без лишних вопросов, без снисходительных улыбок. Иногда после смен они собирались в общей комнате, пили травяной настой и делились историями. Потихоньку Эля обзаводилась знакомыми и вливалась в работу, да и в мир в целом.

А Алор весь этот месяц будто впитывал город: присматривался к ритму улиц, к лицам прохожих, к смешению рас и языков. Он подал заявку в центр, но не торопился устраиваться, хотя предложения сыпались на него градом. В его планах всё ещё была Аэлура, но сейчас ему хотелось быть здесь, рядом с Элей, рядом с другом, в этом маленьком прибрежном городке, где море шепчет что-то своё, а рассветы пахнут надеждой.

Кстати, о растениях. Мурлыка и Нарцисса наконец вышли из своего странного стазиса, но не через две недели, как торжественно предрекал Рокко, а через месяц. И переехали к нему на веранду, в тепличные условия для научного наблюдения. Рокко устроил им настоящий ботанический люкс: отдельный светильник с регулируемой яркостью, увлажнитель воздуха и даже мини вентилятор, который дул на них ровно три минуты каждый час «для тренировки устойчивости».

У Нарциссы появились бутончики — крошечные, туго скрученные, как маленькие секреты, которые вот-вот будут раскрыты. Рокко ходил вокруг горшка, как генерал вокруг стратегической точки, и каждый вечер торжественно объявлял:

— Ещё день. Ещё чуть-чуть. Они вот-вот распустятся. Я чувствую это… ботанически.

Эля только улыбалась и кивала, пряча улыбку. «Ботанически чувствовать» — это была чисто рокковская категория, и спорить с ним не хотелось. В такие моменты он становился таким трогательно увлечённым, что даже нелепость фразы казалась почти очаровательной.

Мурлыка пока не говорил с Элей. Он вообще не подавал признаков привычной болтливости, и она немного тревожилась: а вдруг он её забыл? Или она утратила способность его слышать? Но Рокко заверил, что всё в порядке: мол, это нормальный этап, и стоит только Нарциссе распустить бутончики, как Мурлыка вновь станет тем самым болтливым мудрым симбионтом, к которому она так привыкла.