Она проспала почти сутки и проснулась ровно в пять вечера. В каюте было тихо, только привычно гудели системы корабля. Эля села, провела ладонью по лицу, прогоняя остатки сна, и на секунду замерла, прислушиваясь к тишине. Алора всё ещё не было.

Это короткое мгновение тишины вдруг показалось ей слишком долгим. В груди шевельнулось что‑то похожее на тревогу, но она тут же загнала её вглубь. «Он сказал — сутки. Ещё не прошли».

Эля встала, потянулась, чувствуя, как мышцы напоминают о себе лёгкой усталостью, надела шорты и пошла на камбуз. Там она налила себе чашку крепкого кофе, вдохнула его горький аромат и сделала первый горячий, обжигающий глоток, возвращающий к реальности.

Она стояла у переборки, держа чашку в обеих ладонях, и смотрела в полумрак коридора, будто могла разглядеть в нём приближающиеся шаги. И в этот момент где‑то в глубине корабля что‑то щёлкнуло, зашипело, и люк открылся с характерным не резким звуком, а тягучим, будто неохотно выпускал кого‑то внутрь.

Сердце у Эли на секунду подпрыгнуло и замерло, а потом застучало быстро, неровно, как у человека, который слишком долго сдерживал дыхание. Она не двинулась с места, только крепче сжала чашку, и смотрела туда, откуда должен был появиться Алор.

И он появился.

Он шагнул внутрь, слегка ссутулившись, будто нёс на плечах не сумку, а целый груз непростых разговоров и закрытых дверей. В глазах у него была усталость, но не та, что ломает, а та, что приходит после того, как ты сделал всё, что мог. Он замер на пороге, увидел её, и на его лице мелькнуло такое искреннее облегчение, что у Эли защипало в глазах.

— Прости, что задержался, — сказал он, опуская сумку на пол. — Оказалось, что закрыть все дела это не просто подписать пару бумаг. Пришлось кое‑что объяснять. И кое‑кого убеждать.

Эля молча кивнула, не доверяя своему голосу, и сделала ещё один глоток кофе. Потом поставила чашку на панель, подошла к нему и просто обняла — крепко, без лишних слов, как обнимают тех, кого боялись не увидеть снова.

Алор на секунду замер, а потом обнял её в ответ, уткнувшись лбом в её плечо.

— Я здесь, — тихо сказал он. — Всё в порядке.

— Теперь да, — прошептала она, вдыхая знакомый запах его куртки, смешанный с запахом станции, металла и чего‑то неуловимо своего. — Теперь всё будет в порядке.

После объятий между ними повисла лёгкая заминка, та самая неловкая пауза, когда оба понимают, что нельзя вечно стоять, прижавшись друг к другу, но и разомкнуть руки почему‑то страшно. Алор первым чуть отстранился, провёл ладонью по затылку, будто стряхивая усталость, и криво улыбнулся: