Его слова ударили как пощёчина. Ей хотелось рассказать ему правду — прямо сейчас, одним выдохом, чтобы развеять этот ядовитый туман недопонимания. Но в груди вдруг шевельнулось что‑то упрямое, почти злое: пусть пока думает так. Не потому, что ей хотелось его мучить, а потому, что сейчас объяснять, оправдываться, разгребать эту путаницу было невыносимо. Пусть этот миф повисит в воздухе ещё немного, пока она сама не найдёт нужных слов, пока не уляжется буря внутри.

Из кухни донёсся голос Алора:

— Эля? Ты с кем‑то разговариваешь? Если это Рокко, скажи, пусть зайдёт, я как раз…

Эля молчала, как и Скорпион.

— Эля… — Алор замер в дверном проёме, увидев их вместе. Его улыбка погасла, как пламя, задутое порывом ветра. Хвост на секунду нервно дёрнулся, а взгляд метнулся от Эли к Скорпиону и обратно, будто он пытался прочесть по их лицам, что сейчас произойдёт, и заранее искал способ сгладить острые углы.

Тишина повисла густая и тяжёлая, и в ней отчётливо слышалось, как бьются три разных сердца, каждое со своим ритмом, своей болью, своей надеждой.

— Дерьмо, — выпалил Алор. Он посмотрел прямо на Скорпиона. — Привет, Скорпион. Ты очень зол. Я уже отсюда вижу твой оскал, будто ты готов снести полдома.

Потом он повернулся к Эле, и в его взгляде мелькнуло что‑то почти отчаянное — желание защитить, уберечь, спрятать её от этой бури.

— Тебе следует вернуться в дом, — тихо, но твёрдо сказал он. — Кажется, намечается безобразная сцена.

Скорпион не сводил с неё глаз. В них не было уже той ледяной ярости, но осталась тяжесть, словно каждое слово, каждая секунда тянула его вниз, к тем воспоминаниям, которые он старался не трогать.

Алор перевёл взгляд с одного на другую, будто стоял на краю пропасти и пытался удержать обоих, чтобы никто не сорвался вниз. Он шагнул вперёд, заполняя собой часть этой звенящей тишины, и чуть наклонил голову, обращаясь к Скорпиону:

— Скорпион, у Эли скоро будет ребёнок, и ей точно не нужны эти эмоциональные штормы. Ты пришёл по делу? Давай о деле. Потом разберём остальное. Если оно вообще поддаётся разбору.

Скорпион чуть прищурился, поднялся с кресла одновременно с Элей и шагнул к Алору, сокращая дистанцию до опасной черты.

Алор не сдвинулся с места. Лишь чуть приподнял бровь и, будто назло, обвил Элю хвостом — лёгким, но отчётливо собственническим жестом. Этот намёк не укрылся от Скорпиона: он тихо, низко зарычал, и звук этот был страшнее любого крика, в нём слышалась ледяная ярость, готовая вырваться наружу.

Скорпион схватил Алора за рубашку и жёстко оттолкнул, так, что тот слетел с крыльца и приземлился на траву, взметнув облако сухой пыли.