— Да срать тебе на наших детей!
— А тебе!
Уитмас протянул руку за футляром. Кисть атташе была бледно-жёлтая, с проступившими венами и следами его же зубов. На ладонях не заживали царапины от ногтей.
— Дай.
— Нет. Диктуй, — приказал Бритц. — Но если мне оторвёт пальцы, я оторву твои для симметрии.
— Тогда запоминай порядок пиктограмм, я повторять не буду:
А муха не ждёт от судьбы поворота,
Полётом и кровью людскою жива.
Но хвоя скрывает от солнца тенёта:
В рыбацкую сеть завязав кружева,
Ловушку плетёт под луною вдова.
Кайнорт медленно моргнул, немало удивлённый. Похоже, атташе говорил правду: раз уж для шифра имелся мнемонический стишок. Бритц притронулся к фигуркам на футляре: насекомое, стрелка, ракета, человек, ель, солнце, рыба, луна, паук. Как только сверкнула последняя, раздался хлопок, и зеркало треснуло.
— Чёрт! — Кайнорт уронил футляр и затряс обожжённой кистью.
Ключ внутри был уничтожен множественным замыканием. Ни мускула не дрогнуло на лице Уитмаса, пока рой-маршал забивал гвозди в гроб своей миссии.
Кайнорт открыл глаза, шагнул к пленнику. И врезал ему по лицу.
Диастимагия бумеранга не заставила ждать: кровь и зубы сплюнули оба. Бритц рыкнул, хватаясь за синеющую скулу. Эквилибринт дрогнул.
— Да, Уитмас, — сказал эзер, как смог пошевелить челюстью. — Мне на вас — срать.
— Пошёл ты. В твоём плане — дыра. Диастимаги никуда не полетят, потому что лететь-то им некуда. Кому нужны тысячи беженцев, да ещё на хвосте у которых — насекомые? Ни одна планета их не примет, и все это понимают. Последним пристанищем был Кармин.
Бритц смотрел на него молча. Долго. Потом собрал с пола остатки футляра и вышел.
На обратном пути в гломериде Кайнорт осторожно разобрал осколки футляра и высыпал содержимое. Это были какие-то веточки. Колоски или метёлки. При замыкании они сильно обгорели и рассыпались прямо в руках. Бритц собрал ломкие стебли, почерневшие зёрнышки и обожжённые лепестки обратно в остатки футляра.
— Нашёл ключ? — напала Альда, едва ноги рой-маршала утопли в жиже Кумачовой Вечи.
— Нашёл.
— Тебя эта искала.
— Пенелопа?
— Нет, не эта эта.
— Маррада?
Довольная тем, как Бритц навострил уши, Альда уколола его холёным когтем в распухшую челюсть и развернула к себе:
— Она ждёт в маслобойне.
Маррада обустроила себе апартаменты в сказочной башенке. Винтовая железная лестница поднималась от трёх исполинских чанов с ароматическими маслами, крутила вензеля перил над их испарениями и выводила на смотровую площадку под стеклянным куполом. Рядом с чанами были разбросаны пуфы, коврики и шкурки. Кайнорт, войдя по обыкновению неслышно, сразу понял, что Маррада его… откровенно… не ждала.