— Запус…
Но я уже запустила: для чистоты эксперимента требовался эффект неожиданности. Хвост смёл Пенелопу через всю мастерскую и бросил в угол.
— Башку тебе откусить! — Она расправила крылья, чтобы встать. — Я передумала тебя выкупать, Ула. Знаешь, с Бритцем тебе в самый раз.
Спустя ещё три часа мы обошли модель, любуясь работой. Уходя, Пенелопа строго-настрого приказала мне ложиться спать. Но оставалась ещё одна чрезвычайно важная диверсия. С двумя флягами горячего кофе я отправилась в карцер.
— Ёрль! Ёрль Ёж! — я поскреблась в заслон.
Долго не отвечали. Уж не околели ли там эти двое? Но вот из окошка выглянули колючки. Морозный парок клубился из рефрижератора.
— Чего тебе?
— Держи, я тебе кофе принесла погреться.
— Я в шубе, не мёрзну.
— Бери, зря, что ли, бежала? — я затолкала фляги в окошко.
— А две-то мне на что?
— На всякий случай. Поделишься с… кем-нибудь там.
Я убежала прочь, пока он не нашёлся, чем возразить, или упаси бог, не задал бы вопрос.
Пользуясь отсутствием Кайнорта, адъютанты Альды Хокс открыли боевой ангар позже, чем положено, и нам пришлось ждать на морозе. Зато на помощь прилетел Крус. Я видела второго инженера торчащим из карминели и только теперь разглядела как следует. Он был небритый и очень рыжий, точно такого же оттенка, как Пенелопа. Никто, правда, его не просил помогать, о чём довольная Пенелопа успела поведать громко и сотню раз. По жребию мы тренировались первыми.
Внутри ангара была затянутая сетью арена. С вогнутыми стенками и полом, она напоминала глубокую супницу. В этой чаше противникам становилось не так-то просто выкинуть друг друга за бортик. Волкаш в лапах эзеров казался орланом в силках браконьеров.
— Я сниму ошейник, и ты обратишься, — объясняла ему Пенелопа. — Затем я включу диаблокатор магии. Внутри арены ты не сможешь применить способности суида, а также не рекомендую обращаться в человека, пока не объявят, что бой окончен.
Крус направил на Волкаша глоустер, и Пенелопа осторожно расцепила ошейник. Волкаш превратился не сразу. Он не желал подчиняться сию секунду, даже зная, что от этого зависит его жизнь.
— Смотри, без дури, — предупредил Крус, и Пенелопа посмотрела на него с восхищением. — У меня чувствительность к твоей магии семнадцать, почую влияние — хелицеры снесу.
Когда Волкаш превратился, нас раскидало в стороны, настолько громадным был скорпион. Пенелопа ударила в пульт, и по периметру арены засверкали огоньки диаблокаторов.
— Разворачивай мозги, — приказал Крус.
Он так назвал сеть чипов-нейронов на подложке из шёлковых ячеек. При помощи них орудия должны были беспрекословно подчиняться воле шиборга. Пропуски, перехлёсты узлов или складки грозили как минимум отказом системы. Как максимум — пушки могли взбеситься и покрошить Волкаша живьём.