Кошмары истощали поначалу, но скоро вошли в привычку. В очередной раз, заплутав в пульсирующих артериях коридоров, я проснулась и насторожилась: в землярке кто-то разговаривал. Тихо, почти шёпотом. Была полночь. Мы жили по двое или трое, и Баушка Мац сразу определила меня в пару к Волкашу. Обычно он спал как убитый, а я стеснялась и шмыгнуть при атамане. Первые секунды не могла разобрать, что именно меня встревожило. И почему сердце вдруг заколотилось так бешено. Я навострила уши:
— … и теперь его держат в эквилибринте, — говорил Санчоус атаману. — Но покуда тараканы ещё здесь, лучше в тюрьму не соваться.
— Так Лау жив?
— Да! Бритц хочет выпытать всё об этом вашем приборе, но после резни в бункере Уитмас наверняка уже ничего не скажет… Чем его теперь возьмёшь-то?
— Палачи эзеров знают своё дело.
— Тогда почему насекомые ещё здесь? — возразил карминец. — Не в обиду, Волкаш, но по мне, так чем раньше расколется твой Лау, тем раньше эзеры слиняют с Кармина.
— Так ты в партизаны ушёл, чтоб на Баушкиных харчах переждать, пока всё само утрясётся? — рассердился атаман. — Выкрадем атташе Лау, и дело с концом.
— Ага! Только Бритц утихомирился! Выкрадем, и он сожжёт весь континент!
— Значит, начнём с Бритца. Я не собираюсь сидеть здесь и давить брысок, как болотная кикимора.
— Иди-ка сам! Убей живореза!
— Он сверхчувствителен к диастимагии суидов. Я бы заставил его вырвать себе глаза и съесть.
— Кто бы тебя ещё подпустил. Да там на расстоянии выстрела — патруль с восприимчивостью к твоей магии не выше пяти из ста. Нет у нас управы на Кайнорта Бритца, хоть ты лопни. И к эквилибринту пути нет, пока живорез тут.
В этот миг я тронула Волкаша за плечо, и он расплескал чай от неожиданности.
— Я согласна.
И поймав ошарашенный взгляд, повторила:
— Я пойду к насекомым, я согласна.
— А ты, случайно, не лунатик? — усмехнулся Волкаш и протянул руку, приглашая к столу.
Двое изучали меня в свете танцующих брысок. Кажется, впервые за десять дней они разглядели во мне зверька сложнее амёбы. По новой некрасивой привычке я тряхнула волосами, чтобы занавесить лицо.
— Да ты позавчера еле ноги унесла от Баушки Мац, — напомнил Санчоус. — Что случилось?
— Подумала и передумала.
Волкаш медленно поднялся, стянул блестящие дредлоки в высокий хвост и с видом категорического несогласия выдавил:
— Хорошо.
Наутро мы втроём опять сидели в трейлере Баушки Мац. Она начищала золой оловянные бусины, подавала Чпуху, который нанизывал их обратно на лески, и наставляла:
— Пойдёшь к ним рабыней. Через три дня мы нападём, и твоё дело — запереть старших офицеров в штабе. Портал поломать, чтобы они выбраться не смогли. Там-то Волкаш их и прижмёт. Всех разом.