Я сглотнула ком и рассказала, сбиваясь и заикаясь в попытке поделикатнее донести до Волкаша, что чемпион галактики будет гонять его по арене.
— Ты, мать твою, нормальная? — он швырнул термос в прутья, где остатки мясной похлёбки зашипели, источая смрад палёного сала. — Беру свои слова назад. Теперь я вижу, что таких и вербовать не надо: он просто тебя обдурил.
Глаза защипало сильнее, и я услышала в своём голосе саркастичные нотки Кайнорта:
— Тогда выслушаю твои предложения, Волкаш. Давай, ведь у тебя же наверняка был план побега из бронированного сейфа. Нет? — в ответ он молча упал на лежанку и отвернулся к стене, укрывая голову капюшоном. — Вот и у меня нет. Но я костьми лягу… Слышишь?
— Это я лягу костьми послезавтра, — буркнул капюшон.
После разговора с Волкашем я уже не могла есть — ни тем вечером, ни наутро. И не потому даже, что отругал. На болотах он нас ещё не так отчитывал, мог и леща маленько… на то ведь и атаман. Но я бесконечно гоняла две фразы: его «называешь Бритца по имени» и мою «Много ты его знаешь, чтобы голословно…».
Может, Ула всё-таки умерла, и в этой параллельной вселенной, одной из множества миллиардов, я стала уже не я? Потому что, случись нам переиграть разговор, имя Кайнорта и эта вспышка в его защиту повторились бы.
Ранним утром я брела к Пенелопе в облаке смятения, как вдруг кто-то схватил меня за плечо. Берграй навис, как грозовая туча:
— Не бойся, Ула. Пройдёмся?
Он предложил руку, и я с опаской взялась за обтянутый в чёрное локоть. Капитан напустил такой таинственный вид, что показалось невежливо шарахаться.
— Ты в курсе, что камеры пленников на прослушке? Спокойно, не трепыхайся. Я могу вам помочь.
— Нам с Волкашем? Вы знаете, как победить Лео Замардино?
— Это невозможно, — отрезал Инфер. — Но вся охрана рой-маршала подчиняется мне. Завтра на рассвете я открою клетку.
— Если?
В его сапфировых озёрах расширились зрачки:
— Если ты проведёшь со мной вечер. Только один вечер наедине.
— Это очень… заманчивое предложение, господин Инфер. Но я потеряю целый вечер подготовки к бою, и если вы обманете…
— Гарантия — моё слово.
Я представила, как убегаю с Волкашем в закат и до конца дней своих сочиняю небылицы, какой ценой спасла ему жизнь.
— А я думаю, чем лучше пройдёт этот вечер, тем скорее вы его нарушите. Ведь достаточно взвести курок, чтобы я сделала всё, что прикажете. И даже сыграла в любовь. Вообще я сильная трусиха и смертельно боюсь умирать. Зачем же вам рисковать и идти против Бритца?
Берграй жестом предложил мне присесть на какой-то ящик и опустился рядом.