Глава 10
Страница 64 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 10

Страница 64

Только когда за капитаном закрылась дверь, Гордеев понял, чего ему не хватило. Он ждал привычного «господа, мы все уже убиты» и не дождался. Капитан Бобрищев говорил о том, как остаться в живых. За все эти дни — в первый раз.

Руку Гордееву перевязал Прохор. Перевязывал молча и сурово, как и положено человеку, который с барином не разговаривает. Рану промыл немецким шнапсом из клоповских бутылок, вторую из шести откупорил прямо на глазах у Клопа, и Клоп при каждом бульке морщился, будто щипало у него.

Уже завязав узел, Прохор не выдержал.

— Зубами, — сказал он в пространство. — Барина. Зубами. Вас в семь лет гусь ущипнул, так ваша маменька его к Рождеству зарезать велела. А вы, как его на колоду понесли, следом увязались, да на снегу рядом с ним и сомлели. Обоих в дом несли, одного на кухню, другого в постелю. А тут…

Он не договорил, что тут. Но по тому, как он посмотрел в сторону коновязи, было ясно, что гусю тогда ещё повезло.

Перед ужином к Гордееву подошёл Кержаков, снял фуражку и попросил разрешения помолиться за казаков на гати.

— Они, может, и никониане, — сказал он строго, чтобы не было никаких недоразумений. — Донские, по лампасам судя. А всё равно нельзя так. Чтоб никто.

— Молись, — сказал Гордеев.

И Кержаков отошёл к плетню, встал лицом на восток и долго гудел там своим ровным низким голосом, и никто во взводе не смеялся и не шумел, пока он не закончил. Молился он за десятерых, про которых знал только, что их убили, как зверей. Имён не знал. Там, наверху, имена известны.

Ханна не разговаривала с ним весь день, причём без всякого представления: не отворачивалась и не уходила, когда он подходил, а просто всё время была занята. Чистила ружьё, сушила на плетне юбку, поливала на руки Перельману, который с утра клеил дымовые жестянки и пах жжёным сахаром. Долго сидела с Тихоней на бревне и ни о чём с ним не разговаривала, и Тихоня тоже ни о чём с ней не разговаривал, и обоим, по всему видно, было очень хорошо. А с Гордеевым нет. Когда он один раз случайно поймал её взгляд, взгляд оказался серым и ровным, как лёд на лесном озере.

Исправлять он ничего не стал, да и нечего было. Он поступил правильно, она это знала и как раз за это не могла его сегодня простить. В той жизни за такое же с ним неделю не разговаривала целая рота, которую он не пустил в кишлак мстить за сожжённую колонну. Одна девушка на один день — это было ещё по-божески.

Вечером он развёл свой костёр отдельно, за сараем, на краю сада. Расстелил на коленях немецкую карту и стал смотреть на леса между Хохенштейном и Вилленбергом. Теперь у этих лесов был хозяин. Бледное спокойное лицо под серебряным черепом, сигара, заинтересованный взгляд через стёкла. И через три дня в эти леса побегут десятки тысяч людей, которые знать не знают ни про свору, ни про номера.

назадназад
1 ... 62 63 64 65 66 ... 159
впередвперед