Глава 2
Страница 11 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2

Страница 11

— Остальное, — добавил Бобрищев, — вопрос расписания.

— Понял, господин капитан.

— Ничего вы не поняли, и слава Богу. — Капитан сунул незакуренную папиросу обратно в портсигар и снова уставился в небо. — Со своим взводом делайте что хотите, подпоручик. Мне всё равно, начальству тоже. Только без шума.

Гордеев козырнул и пошёл обратно к взводу, где уже пахло зайчатиной.

Вечером встали на ночлег уже на прусской земле, на косогоре за кирпичным сараем, где даже стога стояли ровнее, чем у нас.

Заячье-куриная похлёбка разошлась в пять минут. Досталось по две ложки и косточке на брата, но горячее после трёх дней сухомятки подействовало на взвод как водка. Заговорили, засмеялись. Не ел один Кержаков: заяц у староверов зверь нечистый, а курица вдобавок краденая. Он грыз у своего огонька сухарь и посматривал на жующих, как праведник на грешников, которым хоть и в пекло, да сытыми. Клоп ходил от костра к костру и всем рассказывал, что курица была его. Ему верили и благодарили. Клоп цвёл. Спасибо ему в последний раз говорили разве что на крестинах, да и то, строго говоря, крёстному.

После ужина Прохор принёс тетрадку.

Тетрадка была в сафьяновом переплёте, с золотым обрезом, и Прохор нёс её двумя руками, как дьякон Евангелие.

— Почитали бы, барин, — сказал он проникновенно. — Вам всегда от стихов легчало. А лучше новое сочинили бы. Давно не сочиняли.

У костра заинтересовались.

— Ваше благородие стихи пишут, — сообщил кто-то недоверчиво.

— Про барышень, — добавил Клоп с невинным лицом.

Гордеев открыл тетрадку. Круглый гимназический почерк, фиолетовые чернила. Сирень. Луна. Снова сирень. Стихотворение «Н. С.» и три точки, а дальше столько томления, что Гордеев закрыл тетрадку на второй странице.

Читать это вслух было нельзя. Отказаться тоже: взвод смотрел, и смотрел без всякой насмешки, с тягучей деревенской скукой людей, которые за месяц не слышали ни песни, ни бабьего голоса.

Выручила школа. Восьмой класс, учительница литературы с будёновским голосом, которая заставляла учить наизусть и ставила двойки за сбивчивую интонацию. Одно стихотворение он помнил до сих пор, потому что тогда, в восьмом классе, оно неожиданно его задело.

Он отложил тетрадку и начал наизусть.

Стихи были про лошадь, которая упала на обледенелой городской мостовой. Зеваки сбежались и смеялись, а один человек подошёл и увидел, что у лошади в глазах слёзы. И сказал ей по-человечески: не надо, мол, деточка, все мы немножко лошади. И лошадь поднялась и пошла дальше.

Читал он плохо, как и в восьмом классе: ровно, без выражения, спотыкаясь на рваных строчках. Но когда он закончил, никто у костра не шелохнулся, и даже Клоп перестал шарить глазами по чужим кисетам.

назадназад
1 ... 9 10 11 12 13 ... 159
впередвперед