Глава 1
Страница 1 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1

Страница 1

Глава 1

Глава 1

Сначала был песок.

Он скрипел на зубах, забивал ноздри и лежал на губах сухой горькой коркой. Потом пришло солнце, белое и злое, прямо в глаза. А потом над Гордеевым замахали фуражкой.

— Барин сомлели! — сообщил куда-то в сторону встревоженный бас. — Воды дайте, ироды! Барин сомлели!

Гордеев лежал на спине в придорожной канаве и смотрел вверх. Над ним нависало широкое усатое лицо, немолодое, рябоватое, и горя в глазах у него хватило бы на похороны государя императора, ещё и на губернатора бы осталось. Лицо обмахивало его фуражкой с кокардой и шептало: «Андрюшенька, голубчик, Господи помилуй, Царица Небесная».

За лицом гоготали.

— Опять наша барышня, — весело протянул кто-то с польским пришёптыванием. — Как солнышко пригреет, так и брык. Нежное воспитание, панове, что вы хотите.

— Клоповский, — прогудел другой голос, такой низкий, что от него шевелилась пыль на дороге. — Рот закрой.

Гоготать перестали. Не сразу и не все, но перестали.

Гордеев закрыл глаза и открыл снова. Ничего не изменилось. Белёсое выцветшее небо. Сосны вдоль дороги, рыжие стволы, жёлтый песок. Мимо канавы шли люди: пыльные сапоги, скатки шинелей через плечо, котелки, штыки над головами. Шли тяжело, загребая ногами, и пыль висела над колонной, как дым над пожаром, до самого леса. Пахло потом, конским навозом и горячей смолой.

Последнее, что Гордеев помнил, было совсем другим. Там стояла зима. Вспоминать дальше он не стал: не время и не место.

Он попробовал сесть, и тело послушалось не сразу, с ленцой, как новобранец, которого окликнули не по его фамилии. Ничего не болело, просто всё было чужое, лёгкое и болталось на нём, как пиджак с чужого плеча. Гордеев поднял к глазам руку. Узкая кисть, длинные пальцы, чистые розовые ногти. На безымянном — колечко с гранатом. Ни мозоли, ни шрама, и оружейной смазки под ногтями отродясь не бывало. Такой рукой стихи писать да барышням из коляски махать.

Пока усатый шарил по поясу в поисках фляги, Гордеев оттянул ворот гимнастёрки и заглянул внутрь. Грудь была белая, гладкая, без единого волоса, как у херувима на пасхальной открытке. Прежнюю гордеевскую грудь замполит в бане предлагал сдать на склад как маскировочную сеть.

«Так, — подумал Гордеев. — Интересно».

Он был человек спокойный. Двадцать пять лет армии отучают удивляться: удивляется тот, кто ещё верит, что мир устроен разумно. Гордеев в это давно не верил. Мир был устроен как придётся, и задача офицера состояла в том, чтобы работать с тем, что есть. А сейчас было вот что: канава, жара, чужое тело и усатый мужик с фуражкой. Для начала хватит.

1 2 3 ... 159
впередвперед