— Нет, сейчас их нет, но понимаешь… — ищет подходящие слова, — это ведь такое, может случиться в любой момент. А вдруг перед свадьбой?
Выпускаю улыбку, но не ехидную, сочувствующую. Да, это проблема, для девушки –гигантская. Уже понятно, чего она хочет, но я внимательно послушаю.
— Излагай живее, мне в конюшню надо, — краем глаза вижу, что табун уже приближается.
— Да. Целители, которые занимаются этим, ну, внешним видом, очень дорого берут. Да и нет их у нас. Только в столице. Не мог бы ты…
— Я понял, — встаю. — Таким никогда не занимался, мне надо подумать. Потом поговорим.
Ухожу к конюшне. Лошадки меня заждались.
Баронство Дортин.
Раннее утро.
Три лихих всадника выскакивают на пригорок. С распирающей грудь гордостью сознаю себя одним из этой великолепной троицы. Другие — это сыновья барона, Гров и Дэн. Возрастом я попал в вилку между ними: Гровзен на год старше, Дэнрос на год моложе.
— Смотри, Стэн, ты обещал, что будет всё нормально, — Гров смотрит с надеждой и сомнением.
— Слово сюзерена крепче оружейной стали! — провозглашаю с нахальным и горделивым пафосом.
Парни радостно хихикают. С первого дня загрузил их этой шуткой. Они не сразу поняли. И даже напряглись, когда я прошёлся перед ними, задрав нос и заложив большой палец за отворот жилетки.
— Где глубокие и уважительные поклоны члену владетельного рода? Баронеты, где, я вас спрашиваю? Где красная ковровая дорожка, торжественные трубы и нарядные девушки с угощением? Где, я второй раз вас спрашиваю?
Гров, моего роста, но чуточку шире в плечах, сухой и поджарый, зыркал мрачно и, кажется, готовился что-то сказать. Подозреваю, грубое и нелицеприятное. Мимоходом и не глядя, шлёпнул по макушке младшего, который попытался неуклюже поклониться.
— Вот так, значит, вы относитесь к своему сюзерену? — глубокая скорбь наползла на моё удручённое лицо.
— Ну ладно, Праотец вам судья, — безнадёжно махнул рукой и задал вопрос, который смыл с их лиц абсолютно всякое выражение: — Вот так умеете?
Я поставил ладони рупором у рта и издал дикарский вопль с переливчатыми руладами.
После этого лица растерявшихся парнишек стали напоминать сырые, еще не запечённые блины. Краем глаза я заметил в окне барона, с ним стояла его жена, симпатичная дама мягких округлых форм. Он меня представил и по моей просьбе позволил нам самим познакомиться поближе.
Парни расслабились только тогда, когда я не выдержал и откровенно заржал.
— Ладно, ведите меня и показывайте свои владения.
Вот они мне до сих пор и показывают. Шутки шутками, но они действительно относятся ко мне с пиететом. Подозреваю, барон их настропалил. Насколько же внешний мир приятнее моего семейного дома.