Это скорее хорошо, чем плохо. Прикручиваю выработку… прогестерона (тон предка брюзглив). Ладно, потом научусь выговаривать, а пока делаю уровень чуть ниже, чем раньше. Выныриваю. Прохожусь по лицу зелёной волной, затем по всему организму. Мина начинает блаженно улыбаться.
— Мина, это всё временные меры. Чтобы окончательно и навсегда прийти в порядок, тебе надо замуж выйти. Ну или хотя бы постоянного мужчину завести.
Служанка неудержимо краснеет. В свете бирюзового светлячка картинка забавная.
— Как ты это себе представляешь? — Сесилия настораживается.
— Никак не представляю, — пожимаю плечами, — это ваши трудности.
Следующий вопрос сестра задаёт напряжённо:
— Меня готов посмотреть?
— Серьёзная тема, — обращаюсь к служанке: — Мина, ты можешь идти.
— Подожди меня у лестницы, — от Сесилии следует коррекция приказа.
А нам предстоит нелёгкий разговор.
— Ты думаешь, я за ужином вам сказки рассказывал? — насмешливо гляжу ей в глаза. — А если я сейчас коснусь твоей ауры и увижу, что ты меня тоже ненавидишь? Что тогда?
— Я тебя не ненавижу. Хорошо к тебе отношусь, — но глазки прячет.
— Почему на ужине не встала на мою сторону?
Молчание. Возможно, слов не нашла, бывает. Пауза затягивается, приходится её рвать самому. Спать, в конце концов, хочу.
— Ты пока иди. Разберись в себе. Сама знаешь, у меня есть причины подозревать, что ты ко мне плохо относишься. Ненависти у тебя, наверное, нет, а вот презрение к Никчёмному, запросто.
Уходит без споров, унося с собой напряжённое лицо. Развеиваю светлячок. Завтра мне кое-чем заняться надо. Мелким, но нужным.
Летний особняк Гревисов.
Следующий день. Комната Стэна.
Ковыряюсь с полкой одёжного шкафа, мне надо её усовершенствовать. Тумба моя прикроватная тоже стоит распахнутая и сдвинутая набок. Рассыпаны опилки и прочий мусор от работ с деревом. Инструментом меня снабдил плотник.
Утренняя тренировка скомкана, во дворе сейчас суета. Все чего-то бегают, суетятся. На завтраке граф жёстко мне приказал привести лошадей в порядок. О другой скотине даже не заикнулся.
— Они в порядке, отец, — даже не поглядел на него в ответ, так и наворачивал кашу.
— Ещё раз посмотри, — граф давил взглядом и голосом.
— Ваше сиятельство, давайте так. Если конюхи что-то заметят — пусть обращаются. Вчера они мне ничего не говорили.
Намазал сдобный хлеб сметаной, больше похожей на масло. Благодаря мне у нас коровы молоко повышенной жирности дают — и никакой признательности. И-э-э-х!
Сейчас конюхи заняты тем, что придирчиво осматривают копыта и, если требуется, «переобувают» коней. Кузнец грохочет у себя железом с самого утра. Работа кипит, а я в стороне. Почему-то это отзывается во мне невыразимо приятным чувством. Счастье аристократа. Сидишь себе, ничего не делаешь, винцо попиваешь, а вокруг тебя народ в поте лица работает, хлопочет. И не просто так пашет, а на тебя любимого. К-красота!