И что, останавливаться на этом? Э, нет! Шалите, ребята. Веселье только начинается. Моё кошмарное детство, которое вы мне так заботливо организовали, сейчас прольётся на вас могучим, стремительным и вонючим домкратом. Прямо по голове.

Не знаю, что такое домкрат (ему свойственно стремительно падать — предок заходится от хохота), но пусть будет. Главное, чтобы было больно и неприятно.

— А хотите, расскажу вам очень примечательную историю? — долгим взглядом смотрю на Сесилию: «только промолчи, с-сука, только попробуй».

Сестра сначала слегка дёргается, затем берёт себя в руки:

— Конечно, Стэн, нам очень интересно послушать, — меня одаряют светски вежливой улыбкой.

Молодец! Я удовлетворён. Одной своей интонацией и выражением лица как бы переводит общение в формат невинной светской беседы. Всеобщее внимание сгущается на мне.

— Я с детства восхищался нашим замком. Если бы в королевстве объявили конкурс на самый лучший замок, наше родовое гнездо сразу попало бы в число главных кандидатов на первое место.

Это нравится всем. Даже граф не сдерживает довольной улыбки.

— Гармоничное сочетание канона, военной мощи и целесообразности. Своего рода это символ древней фамилии ди Гревисов.

Сладкий бальзам продолжает литься на сердца моих близких. Пронимает даже Хендрика.

— Любовался им вживую, на картинах и гравюрах. Помню его весь, до мельчайших подробностей. Как-то раз летом рядом с речкой я выстроил макет замка Тревзен. Задумал выстроить два: наш и какой-нибудь другой. Чтобы потом прямо там, на воздухе, поиграть в «Битву королей».

Все слушают очень внимательно. Что меня особенно смешит — Хендрик. Он что, не помнит? Сейчас вспомнишь, братец!

— Но как только я закончил, откуда-то сзади набежал Хендрик и лихо прыгнул ногами прямо в середину. Больше всего меня ранил в сердце разрушенный донжон. Но брат не остановился, пока не превратил результат моих многочасовых усилий в кучу песка и глины.

Наблюдаю наглядную иллюстрацию к словам «гробовая тишина». У Хендрика кровь отливает от лица.

— Мы тогда с ним подрались. И Хендрику даже досталось от меня, что в детстве случалось крайне редко. Возможно, это был единственный раз.

Паузу с трудом разрывает голос графа, необычно глухой:

— К чему ты, Стэн? К чему ты вспомнил о детских шалостях?

Х-е-х! Как он деликатно опустил имя старшего сына! Браво, граф!

— Ну как к чему, отец⁈ — удивляюсь непритворно. — Неужели непонятно?

На мой молчаливый призыв Сесилия на этот раз не откликается. Ладно, без тебя обойдусь.

— Если отбросить все подробности в сторону, что получается? — маленькая пауза нужна, но надо спешить, пока мне рот не заткнули. — Получается очень символическая вещь: наследник разрушил родовой замок. Отец, ты не находишь, что это похоже на знамение?