К обеду мне удаётся закончить. Наклеиваю в нужных местах морёный шпон, срезаю лишнее. Всё готово! Возвращаю в шкаф полку, тумбу на место. Заряжаю туда Михеля, милого паучка, которого мне братья Дортин напоследок усовершенствовали. Это тот самый, что до икотки пугал Лорелею.

Шпон, кстати, изготовить пара пустяков. Если он узкий. Это просто длинная стружка нужной ширины. Теперь я спокоен за сохранность моего золотого запаса. Относительно. А то мало ли какие артефакты существуют. Хотя о таких, что указывают на сокровища, не слышал.

Обед.

Трапеза проходит в привычной дружественной атмосфере. Сесилия то и дело посматривает на меня задумчиво. Хендрик мои редкие и дерзкие взгляды старательно не замечает. Проникся? Посмотрим. Сейчас я в новом, и это уже заявка на рекорд. Насколько помню своё детство, мои обновки больше чем день-два целыми не оставались.

— Завтра все на луг! — граф огорошивает всех громоподобным известием в конце второго блюда. — Ты тоже!

Это он уже мне. Судя по равнодушной реакции остальных, они давно в курсе планов папаши. Лично меня он пытается ошеломить. А я что? Я как все, продолжаю равнодушно догрызать гусиное крылышко. Коротким небрежным взглядом подтвердил, что услышал, и хватит с него.

— Стэн, ты меня понял⁈

И чего б я так напирал? Чего ему неймётся? Надо вскочить, вытянуться во фрунт, поесть его глазами и гаркнуть «Так точно, Ваше сиятельство!»? Снова делаю паузу, на этот раз короче.

— Что ж тут не понять, отец?

Снова сверлит меня тяжёлым взором. Я не просто так выкаблучиваюсь, а намекаю: в любой момент могу послать его в конскую задницу вместе с дурацкими приказами. Да и выполнять их можно по-разному. Сердце командира обливается толстым слоем мёда, когда он видит выпученные от избытка усердия и почтения глаза и слышит бравое «Будет исполнено!», «Разрешите приступать?». Совсем иное дело, когда подчинённый небрежно отмахивается: «Ладно-ладно, будь по-вашему. Щас, щас, уже бегу и спотыкаюсь». И ведь побежит паршивец, но так медленно, что кровоточит досадой многострадальное сердце начальника от столь нерадостной картины. Главное, не придерёшься и бежать за ним с целью придать пинком могучее ускорение не станешь. Не по чину большому начальнику гоняться за подчинёнными. Хотя бы и с такими благородными намерениями.

— Предвидится заварушка? — уточнить всё же надо. — Оружие брать с собой?

— Не предвидится, — граф бурчит, снимая с меня тяжесть своего взгляда, — но оружие брать.

— Палаш возьму, — киваю, — ну и дагу.

Приступаем к десерту при явном прояснении всеобщей атмосферы. Угроза конфликта миновала. Доходит забавная мыслишка, здорово развеселившая: они стали меня боятся. Данунахер! В глубине сознания хихикает предок, научивший меня многим плохим вещам. Нет, точно! Как-то незаметно прекратились любые агрессивные поползновения: насмешки, издевательства, идиотские претензии.