Кай ждёт, что она будет смеяться над ним, но он почтительно покачивает глазами.
— Когда-нибудь ты мне покажешь?
— Покажу. Пока дед не разрешает.
— Прыгай, чего же стоишь?
Кай поворачивает глаза обратно на тропу, перехватывается, сжимает нижние щупальца и прыгает. В прыжке лопатка падает вниз.
Какой неуклюжий! Как стыдорадостно!
— Ты потерял! — кричит Лия.
— Я вижу.
Он смотрит вниз и думает, что делать. Если дед узнает, что Кай потерял лопатку, то может обидеться. Укусы мрачников, таящихся в подстилке, пугают его не меньше, чем возможное возмущение деда и вероятность, что на тропе объявятся слоны. Но Лия смотрит на него, и он, перемахнув через ограждение, спускается по плетню на тропу. Шагает по земле торопливо и неуклюже, подстилка жёсткая и колючая. Вскоре лопатка оказывается в нужном щупальце, но он понимает, что взбираться наверх с тремя свободными конечностями ещё более неудобно, чем опускаться.
— Дай помогу, — Лия перемахивает через просеку и тянется тремя щупальцами вниз.
Дедушка говорил, что это неправильно — просить помощи у женщин, но выхода не остаётся. Скоро начнутся раскопки, и дед будет ругаться. Он протягивает две конечности наверх.
Когда Кай оказывается наверху на узкой тропе, на миг они соприкасаются основаниями нижних щупалец. Каю становится стыдорадостно, он слегка зеленеет, отстраняется и ненароком обнажает пузырёк с пугалкой.
— Ой, что это? — хихикает Лия.
— Ничего.
— Для кого несёшь?
— Для братика, — врёт Кай, но феромоны сложно обмануть.
— Твоему братику тоже двенадцать лет?
Дедушка называл такие обороты хитрым словом «сарказм». Слово сарказм пахнет неприятно — смехом, пренебрежительностью и обманом.
— Нет, он моложе.
— Ты боишься слонов? Говорят, в горном городе их уже умеют приручать. Ездят наверху.
— Это сказки. Слоны очень опасны.
Снова стыдорадость. Он спешит удрать от девушки, даже не прощаясь.
Ещё несколько сотен шагов, и лесной город заканчивается. Впереди на несколько тысяч шагов — поля и прудики, угодья города. На выходе из тропы дежурит солдат — он выше Кая в четыре раза, его панцирь прочнее камня и усилен пластинами из обсидиана. В его щупальцах два клинка, лук и деревянный щит. Рядом на подмостках лежат припасы и большая раковина, чтобы трубить тревогу. Солдата ещё в родильном пруду откармливали мясом устриц и улиток, поливали отваром из синего лишая, чтобы он вырос крепким и сильным. Этот парень узнаёт Кая и кивает правым глазом, мол, проходи. На лице и в запахах исполина спокойствие — сейчас мирное время, и соседние города не грозят народу Кая, как это бывало раньше.