— Сколько ты уже тут? — спросила работающая рядом баба. — Меня Светланой зовут.
Ее лицо показалось смутно знакомым, но Мариша все же ответила:
— Я… я первый день.
— И надолго? Не знаешь?
Она пожала плечами.
— Ну-ка… Дай-ка руки посмотреть, — сказала женщина, бросила лопату и бесцеремонно сграбастала ладонь Мариши, провела по запястью. — У-у… вижу я на тебе печать. Давно ты тут. И надолго. Если не навсегда. Такие, как ты, говорят, часто навсегда.
— Навсегда?.. Как это? А так разве бывает?
— Бывает, бывает. Ну, держись. Может, очистишься, и станет потом полегче. Я вот тоже сначала в бараке жила, потом избушку пустующую на окраине дали, скотину какую-никакую.
Светлана наклонилась к уху Мариши и прошептала:
— Меня скоро как лучшую работницу в соседний колхоз повезут. Говорят, там еду особую выдают, и есть магазин, где можно шмотки разные купить. Представляешь? А в каких-то колхозах, говорят, и мужики встречаются, нормальные мужики, не то, что наш Председатель.
Мариша слушала, бездумно кивая, глядя в одну точку — ту самую, в которую упала вторая капля, и не сразу поняла, как на месте падения капли из-под земли показался и стал тянуться к тусклому небу тонкий зеленый росток.
1стихи И. Шапранского.
2018 г.
0.1
— Если бы ты знал, как мне надоели эти консервы, — проворчал Боб. — То и дело норовят ударить по затылку.
— Ты не прав, — ответил Толстый. — Как я уже говорил, «Cans» — многозначное слово, и их правильнее называть не консервами, а бидонами. Запомни первое правило нашего мироздания: «Всё, что летает — бидоны» .
Они странствовали по этому миру уже третьи сутки.
Хотя, правильнее сказать, это был не мир — это был курятник. Грязный, вонючий курятник с покосившимися деревянными стенами и заборчиками, покрытый толстым слоем навоза, отдававшего, меж тем, каким-то свинцовым, постапокалиптическим ароматом. И с падающими бидонами. Или, всё же, консервами? Сырые небеса, тоже свинцовые, казались подсвеченными двумя длинными, выглядывающими сквозь угрюмые облака лампами дневного света.
— Бидоны, консервы, какая разница, — проворчал Боб, отчищая подошву от скопившейся грязи об удачно подвернувшуюся под ноги деревяшку. — Надоело, ей богу. Мне не нравится, что они падают, и каждый раз чуть ли не на голову мне.
— Ты не прав, — снова сказал Толстый. — Логика их поведения объясняется эпитетом «flying», следовательно, бидоны в нашей реальности не падают, а летают. «The Flying Cans».
0.2
Боб чихнул — из-за стоявшего запаха он делал это часто, едва ли не каждые пять минут. Говорят, если чихнуть после какого-то утверждения, то это значит, что собеседник говорит правду, но словно в опровержение слов Толстого в шаге от Боба упала очередная консервная банка.