Ну, что поделать, поживём какое-то время без доступа к реальности. Не впервой. Будем надеяться, астральные техники уже нашли причину неисправности, и глаза реальности скоро будут снова зрячими.
Сидит на шкафу, возмущённо глядит на меня коричневыми пуговками, моргает.
— Где мой чёрствый хлеб⁈
— Я его выбросила.
— Куда?
— В мусоропровод.
Я говорю и наблюдаю за происходящем как в мутном, странном сне. Нафаня-567 объяснит мне, что это особенности работы излучения «ступы» и специальной НЛП-фразы, но это случится после, а пока… «Будет, будет тебе настоящая сказка…»
Мой возлюбленный вскакивает и начинает бегать по мебели:
— Мой «Бородинский»! Мой сладенький!
Носастая горбатая старуха, что прилетела к моей хрущёвке на гравилёте, всё ещё безумно пляшет, изображая «сказку». Манит крендельками, сыплет эпитетами. Её инопланетная инаковость может свести с ума, но цыганские песни и шаль создают ощущение уюта.
Всё меняется, когда Кузя-98 спрыгивает со шкафа и бежит в коридор.
— Держи его, хватай!
Киберскаут «Кот» начинает носиться за ним по комнате. Всё верх дном. Они выбегают в коридор; «бабушка» срывается с места и бежит за ними.
Он нужен им живым.
Я не разобралась, в каких отношениях водитель ступы-гравилёта состоит с моим постояльцем. В плане родственном — бабушка и внук. В плане иерархическом — не могла понять.
Нафаня, проходимец, двойной агент. Лишь спустя пару дней он поведал мне, что на гравилётах в их мире летают только бойцы касты инквизиторов. И что Кузя-98 вовсе не совершил боевое десантирование с целью разведки, а дезиртирствовал со станции, отказавшись совершить экстерминатус планеты.
Моей планеты, Земли. В тот миг решалось многое. Я угадала.
Оцепенение проходит. Я понимаю, что никакой сказки нет, а есть боевая операция. Вхожу в нужный режим. Вскакиваю с детского стульчика, хватаю припрятанный от мамы пулемёт. Бегу с ним в коридор, пытаясь поймать силуэты «бабушки» и «кота».
Поздно, слишком поздно. Гравилёт мелькает в окне.
Я глотаю слёзы, бью стекло на лестничной клетке и посылаю очередь в сторону гравилёта. Нет, яхонтовый мой, нет, мой милый маленький космодесантник Кузя-98, я не отдам тебя никому. И сдался мне этот чёрствый кирпич «Бородинского»…
Вкусно пахнет, ой, что это, ам.
Посплю.
Хлоп по затылку.
— Ты съел мои крендельки?
Крендельки⁈ Надо соврать.
— Нет.
Быстрые, мягкие и пушистые шаги по кафелю бункера. Убегает, суетится. Конечно, вожаку сложнее всего. Реальность немилосердна ко всем нюхачам — тут тебе и нехватка еды, и вечная скука. Ещё бы — глупая, слепая реальность подземелья.