Кирдык, подумал Палыч, но спорить было глупо.
— Есть.
Майор убрал оружие и представился:
— Рекрут Анатолий Степанович. Я знал, что на металлистов вся эта муть не действует. А старые лекарства? Погорьчее, супрастин, демидрол? И одеколон!
— Пойдёмте, я провожу вас до гаража.
А под гаражом у Палыча была не просто овощная яма. Там был настоящий мини-бункер, доверху набитый всевозможным просроченным провиантом и медицинскими изделиями.
— Надо накормить… Накормить и напоить этой горькой гадостью всех, включая малых детей, — бормотал майор, пересчитывая упаковки и бутылки, сложенные в полутьме. — Быстрее, пока эта зомби-вышка на Сугомаке отключена.
— Зачем? — спросил Палыч, почёсывая щетину на подбородке и глядя вниз.
Рекрут поднял голову и проговорил. — Чтобы спасти. Чтобы спасти наше тупое здоровое мясо от этих прожорливых космических педерастов.
— Б удь осторожнее со свежесорванными котлетами,– предостерёг меня Кирилл Иванович. — Этот сорт только кажется лёгким и диетическим, можно легко получить несварение. Их лучше дополнительно прожаривать. И яичные пока не трожь, не поспели яйца пока.
Я это знал и так — в отрасли работал не первый год. Бросил надкушенную котлету в ближайшую корзину утилизатора и коснулся треугольных серебристых листьев. Листья слегка дёрнулись и скрутились от моего прикосновения, обнажив шипы. Реакция хорошая. Если подпитать гормонами агрессии, то можно добиться высаживания на открытый грунт — дикие собаки быстро приучатся, что с котлетными деревьями шутки плохи. Так же было и у нас, на севере.
— Вы давно возглавляете департамент необелковой флоры?
— Пять лет, — сказал мой новоиспеченный начальник с гордостью. — Когда я пришёл сюда, тут не было ничего. Народ занимался банальной селекцией с необелковыми присадками и архаичной генной модификацией. Про необелковую флору тогда в Барнауполисе только ходили неясные слухи. Типа, на западе народ уже вовсю кормится с деревьев, фермы остались только молочные. Бред, конечно, но мы сильно отставали. У нас же полис изолирован, даже наша Корпорация к международным сетям доступа не имеет. Только спецслужбы…
— Я знаю, что вы мне рассказываете! — поспешил я ответить чуть обиженно. — Я хоть и из Угры, но живу здесь не первый год.
Мы прошли под голографической вывеской «Опытная оранжерея № 3 Инженерного центра необелковой флоры» и пошли в тамбурный узел. Сканеры прошлись лучами по телу, плотные струи воздуха провели обработку одежды.
— Так почему ты сбежал из Конфедерации? — спросил Кирилл Иванович. — Только не говори, что из-за северного климата. В Угре самый высокий уровень жизни, и их меньше всего задело Ядерное Утро. У нас вон, под боком напоминание — до сих пор боимся соваться в Новосибирскую зону.