Более того, на экране консоли я обнаружил открытую папку файлового хранилища. Как раз перед этим было ежедневное архивирование файлов, и Славу застала врасплох авария оборудования в оранжерее.
Бедный парень, совсем заработался. Меня даже не удивляло, что всё получилось с первой попытки.
Пробежался по папкам серверного хранилища с кодом доступа «Пять». Заархивировал папки «Зверь-4» и «Киборг-5». Я уже знал, что это такое: разработки зомби-модификаций для собачьих гибридов и модифицированные клоны-исполины. Добавил в архив котлетные деревья и нефтеносов из своей же рабочей папки, сверился с часами и стал искать ещё…
Сантехник с лицом Депардье продолжал долбить стену в углу перфоратором, всё ходило ходуном. На секунду всё прервалось, и мой наниматель посмотрел на меня, остановив работу.
— Получилось?
— Угу,– ответил я, не отрываясь от экрана. — Заканчивай работу, наши билеты сегодня пригодятся.
Прошло ещё полторы минуты. Я стоял у дверей кабинета айтишника. Слава возвращался.
— Получилось? — спросил я.
— Да там кто-то из ремонтников перерубил шнур питания,– сказал он, вбегая в свой кабинет. — Козлы! Я же просил не трогать, а они…
Он продолжал говорить, а я пошёл в свой кабинет за вещами. Слава ещё не знал, что парой минут ранее с его рабочего почтового ящика на безымянный ящик в городской сети ушло письмо с десятком архивов и следующим содержанием:
'Привет, Крот!
Как и договаривались, посылаю тебе наши проекты. Деньги при встрече.
Слава'.
Было разбирательство, возможно, бедного Славу даже посадили за соучастие, потому что настоящего Крота, то есть меня, так и не нашли. Уже через пару часов я на борту самолёта-дефицитника вместе с бывшим сантехником улетел в Приморье, где меня и мои украденные архивы ждала совсем другая корпорация.
В играх корпораций побеждает всегда та, которая заплатит кроту больше.
А ещё через пять лет, под сенью котлетных деревьев в оранжерее на берегу Тихого Океана я обрёл новую любовь.
Премьера рассказа.
Егорыч был из тех сорокалетних мужиков, которых бес ещё не покусал в ребро, но пивной живот которого уже сомнительно зачесался.
Его отношения с женой формулировались избитым выражением «всё сложно». Друзья юности рассказывали, что именно так было написано на их страницах в соцсетях все последние двадцать пять лет. У него — «всё сложно с Василисой Солнышко», у неё — «всё сложно с Ваней Виндизель». Разумеется, это были не фамилии, а безобидные попытки оригинального мышления, свойственные многим из поколения «двухтысячных», родившихся в глухой провинции. Фамилию же они носили самую что ни на есть простую — Смирновы.