Не, не сам забор, а предложенная мною система допуска на секретные заводы. Оказывается, в Петербурге был еще вполне живой и совершенно русский химик по имени Константин Сигизмундович, носивший при этом абсолютно нерусскую фамилии Киркгоф. И я — поскольку мне особо в столице делать было нечего — пообщался с ним, поделился моими обширнейшими химическими знаниями…
Не сказать, что я Константина Сигизмундовича этими знаниями поразил, про существования бромида серебра он и без меня знал. Но вот как его правильно применить — даже не догадывался. Но когда я поделился с ним «тайным знанием», он тут де привлек к работе несколько своих студентов (Киркгоф работал академиком и время от времени обучал недорослей интересной науке) — и буквально через несколько недель эта молодежь изобрела довольно приличную фотоэмульсию. Причем недорогую, а я — вытащив линзу их подвернувшейся под руку подзорной трубы — наглядно продемонстрировал, куда эти эмульсию следует употребить.Николай, получив собственный портрет, был просто в восторге (и университет получило от него пять тысяч на 'продолжение исследований), а Бенкендорф — сразу после того, как я ему изложил свое видение наносимой фотографией пользы — тут же вложил поначалу предложенные мне сто тысяч в постройку завода по выпуску фотоматериалов. Думаю, что завод этот у него окупится еще до завершения строительства: за одну фотографию довольно посредственного качества поначалу местная знать смело отдавала пять рублей серебром, а два нанятых на работу студента-химика за день успевали до полусотни фоток изготовить. И это при том, что все затраты на изготовление одной фотографии составляли от силы гривенник даже при кустарном их изготовлении.
Уж не знаю, насколько правильно в сохранившейся у меня альтернативно-одаренной книжке были описаны процессы получения гидрохинона и гипосульфита, но результат радовал, причем настолько, что Александр Христофорович признал идею изготовления пропусков с фотографией рабочего вполне заслуживающей внимания, а среди русских химиков я получил репутацию «специалиста». Особенно эту репутацию укрепила информация о том, что и аспирин я тоже «лично изобрел», а информация просочилась с первого торгового корабля Восточной республики, добравшегося к сентябрю до Петербурга с грузом как раз таблеток.
Правда, информация пришла в виде, который мы согласовали с двумя отцами тамошней церкви и звучала она так: таблетки эти — специально обработанный по древней индейской технологии экстракт сугубо аргентинского (и очень редкого) растения, а восстановить эту технологию только достопочтенный идальго дон Алехандро Базилио де Вера-и-Фигероа де ла Вега-и-Уйоа-и-Эстелья, третий граф де ла Рока с помощью особо расположенной к нему в делах его благословившей пресвятой девы Марии…