— Александр, а расскажи-ка мне, где в этих сводках наврали, и кто именно наврал. И когда наврал: ну не может же быть, чтобы народ в стране так быстро прирастал!

— Николай Павлович, ну отчего же не может? Давайте сами подсчитаем тут с вами, причем для простоты отбросив всех, кроме простых мужиков. Этих мужиков во всех странах Союза сейчас, если округлять, около восьми миллионов. Из них половина — дети, остается четыре. Их четырех миллионов половина — бабы, а так как особых развлечений у мужиков и нет, то каждая баба в среднем за три года двоих младенцев и рожает. Получается, что рожают они миллион четыреста тысяч младенцев в год, из коих не умирает от голода, холода и болезней всяко больше миллиона. От голода не умирает потому что земли там плодородные и скотины больше, чем людей, так что и хлеба, и мяса у всех их в достатке — даже в избытке, так что и Чернышёву мясо сушеное продают сколько он вывезти способен. С холодом там тоже большие проблемы, мало там вообще мест, где замерзнуть можно. Вот и получается, что в год население там на миллион прирастает. Пока детишки эти не подрастут и сами рожать не начнут, то прирост особо и не увеличивается, но вот лет уже через десять число баб рожающих тоже прирастать начнет, по полмиллиона в год…

— Там что, в десять лет рожать начинают? — удивился император.

— Нет, но детишки в таком темпе уже лет пять, если не больше, рождаются… просто их особо никто и не считал пока. Я думаю, что на самом деле там — если детишек малых все же считать — народу не восемь миллионов, а уже за джину миллионов будет. Ну а в среднем да, в год процентов десять прироста идет. Потом, конечно, прирост сей уменьшится: все же и поля не безграничные, и стада не бесконечные…

— А мы у себя такое устроить можем? Ну, хоть в половину…

— Николай, а что ты у меня-то об этом спрашиваешь? У меня вот жена нынче на сносях, и за себя я в этом деле поручиться могу. А за всех мужиков империи…

— Вот хочется иной раз тебе как следует по башке деть чем-то тяжелым! Я про то, как младенцев от смерти безвременной спасать, спрашиваю.

— А зачем?

— Чтобы Державу развивать в ней людей должно быть больше!

— Это-то понятно, но зачем вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что ты там так устроил, и я хочу, чтобы и тут ты мне помог то же обустроить, вот зачем!

— А оно вам надо? Николай Павлович… погодите минутку, я вопрос свой уточню. Допустим — на минуту допустим — что народ у нас тал так же, как в Южной Америке прирастать, что дело простое и даже в чем-то для мужика приятное. Нет, погодите, смотрите вот что: сейчас у нас в России казенных мужиков двадцать миллионов, их коих пять миллионов баб. Которые вполне могут родить два миллиона младенцев в год, и эти два миллиона можно и от холода уберечь, и от болезней многих. Выглядит вроде замечательно — но через десять лет казенных будет уже сорок миллионов — это на пять миллионов семей где-то, и окажется, что каждый мужик должен будет прокормить и семерых детей. А сейчас он двоих едва прокормить способен. И как он будет уже семерых кормить?