С другой стороны, долги казны перед теми же французами составляли чуть больше пятидесяти миллионов и их Егору Францевичу гасить было чрезвычайно трудно. А так появлялся шанс… Не появлялся: Чернышёв, узнав о сокращении расходов на изготовление одного мундира (или комплекта белья) солдату тут же распорядился увеличить заказы на пошив одежды втрое. Ну да, в стране появилось уже целых две швейных машины, так что обшить почти миллионную армию было вообще раз плюнуть…
Хотя… в принципе это так и было: завод в Тотьме должен был заработать уже осенью — и машинок он должен был выпускать по паре десятков в сутки. Причем Александр Иванович особо позаботился о том, чтобы завод заработал и нужды в рабочих не испытывал: жилье для будущих рабочих строить он направил целый саперный полк — это не считая уже уехавшего туда батальона, который собственно завод строил и швейная фабрика, в Когогриве тоже силами армии швейная еще одна фабрика строилась. А Николай Павлович лично (то есть уже «из своих средств») затеял строительство еще десятка уже совсем небольших швейных заведений сразу в десятке казенный (и удельных) деревушках, расположенных вдоль Унжи. И — что меня вообще не удивило — постройку железной дороги (правда все же узкоколейки) из Тотьмы в Кологрив.
А вообще в стране строительство железных дорог приобрело огромный размах. Несмотря на то, что согласно специальному указу Николая все железные дороги страны были казенными, некоторые строились за счет частного капитала: купцы вдруг осознали что им выгоднее часть своих денег потратить на постройку дорог, а потом за счет быстрой и дешевой доставки товаров «безвозвратные затраты» многажды окупить. Александр Христофорович теперь уже освободился от руководства строительством магистралей, организовав (по согласованию с царем, естественно) отдельное Министерство железнодорожного транспорта, а назначенный им министр к «целевым пожертвованиям» русского купечества отнесся очень благосклонно — и теперь дороги строились даже там, где я вообще предположить не мог.
Но они не только в России строились. В той же «богомерзкой Англии» железнодорожное строительство тоже шло ударными темпами, и во Франции от британцев не отставали. Правда тут сложилась интересная картина: в Англии и Франции использовалась в основном «стефенсоновская колея», а в большинстве прочих европейских стран — «русская», пятифутовая. И такая же стала распространяться по США, а так же по всей остальной Америке (за исключением Канады). А рельсы теперь везде использовались исключительно стальные, все же долго «хранить в тайне» конвертеры не получилось и как раз в конце тридцать седьмого первые конвертеры появились у англичан. А уже летом тридцать восьмого они заработали и во Франции, и в Германии…