— Извините, ваше величество, — подал голос кто-то их архитекторов, — но, боюсь, слова ваши нам не совсем понятны…
— Ну что же, я поясню для непонятливых. Только лишь лишь Алехандро Базилио де Вера-и-Фигероа де ла Вега-и-Уйоа-и-Эстелья, третий граф де ла Рока, князь Смирнов Александр Васильевич догадался, что люди иногда способны изрядно так нагадить, и сообразил, что дырочки ни один человек, ежели подопрет, заткнуть не в состоянии будет. И в его проектах ретирадники, дабы люди не загадили все вокруг станций, предусмотрены… Я не стану сразу же отвергать все ваши проекты, оставлю вам время позаботиться об упомянутых заведениях. В проектах первого и второго классов, а станции третьего и четвертого классов повелеваю строить по проектам иноземного графа, а желающие могут ему помощь оказать в создании фасадов разных обликов, дабы каждая станция все же лицо свое имела. А вы ставки более устраивать не станем, проекты обновленные прошу передавать на рассмотрение сразу в третье отделение канцелярии…
Не сказать, что этот конкурс добавил мне любви в среде отечественных архитекторов, но определенное уважение я все же среди них приобрел. В особенности из-за того, что всегда на просьбы пояснить что-то относительно водопровода и канализации немедленно отзывался. Хотя и отзывался я больше из-за того, что ну очень уж мне не нравилось ощущать нынешние городские миазмы — а верно поставленная работа горводоканалов объемы (и интенсивность) миазмов сокращала совершенно ударными темпами. Однако для меня важнее было то, что эта самая работа сокращала (причем еще более быстрыми темпами) заболевания разными там дизентериями и холерами, а ведь «до меня» в одном лишь Петербурге от дизентерии в год помирало больше пары тысяч человек. А сколько не помирало, но затем покидало лучший из миров из-за осложнений, вообще было неизвестно. И товарищу Мельникову в числе задач по строительству «нового Подольска» я указал и полное обеспечения города водопроводом и канализацией, причем эту задачу я сформулировал как «постановку эксперимента по созданию города без дизентерии и холеры». Ну а все остальные задачи я указал как «попутные»…
То есть денежку, полученную в качестве премии, я успешно потратил — но решил, что мне этого может и не хватить, поэтому при очередной встрече с Александром Христиановичем я ему презентовал проект по установке на все вагоны пневматических тормозов. Которые, если память меня не подвела, в девятнадцатом (да и в начале двадцатого) веке назывались тормозом Вестингауза. Бенкендорфу идея понравилась, а затем он поинтересовался, сколько резины потребуется для изготовления шлангов высокого давления. Вот умеет товарищ правильные вопросы задавать!