— Ибо что?

— Я думаю, что придется нам… вам в этот Горводоканал срочно нанять довольно много народу. Я уже этим занимаюсь, чтобы весной всем заказчикам водопровод с канализацией провести, но тут уже потребуются специалисты, иностранные языка знающие.

— А где же их взять-то? Хотя, раз вы отите только французам такие системы продавать, можно и из солдат, что во Франции стояли, подыскать.

Ну да, слово-то «буржуа» сейчас исключительно к французским богатеям относят, а я как-то этот момент в разговоре упустил.

— Все гораздо хуже, ваше величество, подобные системы больше продаваться будут в страны все же холодные в зимнюю пору, то есть в Голландию, Швецию… в ту же Англию, хотя англичан модно за малостью спроса и проигнорировать.

— Если он будет вообще, этот спрос… но хорошо, гостиницу я вам организовать дозволю… помогу, с обстановкой в особенности, а то ваши воистину спартанские привычки в житье гостям иноземным не особо по нраву окажутся, — Николай обвел рукой мою комнату с максимально функциональной мебелью. — А следом вы, как трубы свои получите, то же обустройте для Александра Христофоровича, Егора Францевича… Егора Васильевича, чтобы до глубины души понял он, зачем вам цинк этот столь нужен был. И сие для проектов ваших же в пользу будет: богатых не в одной загранице много проживает, а откуда в казну деньги поступать будут, разницы особой нет.

— А вот тут, ваше величество, я с вами не соглашусь: разница есть, и она огромная. Те деньги, что из-за границы поступать будут, Егор Францевич направит на погашение долгов державных, а вот те, что из России придут, пойдут на расширение промышленности… государственной.

Александр Христофорович, услышав, что я так нагло царю перечу, аж поперхнулся и закашлялся, хотя и сидел молча, слушая наши разговоры: мол, знаем мы, что тебе пресвятая дева благоволит, но место свое всяко знать нужно! Но ничего не сказал: все же я для него пока еще «иностранец», хотя уже почти «свой». А вот Николай отреагировал на мою реплику довольно резко: видимо, сказка о том, что он о бюджете российском имел представление смутное, сказкой и была, а вопрос о финансовой яму был для него близок и сильно его беспокоил.

— А тебе-то что за дело до долгов российских? Ты же вообще граф испанский.

— Заметьте, ваше величество, не я на сие несоответствие внимание обратил.

— И нахал к тому же изрядный!

— Я всего лишь на вопрос отвечал. Я же человек все же русский, а к долгам у меня вообще отношение простое: деньги-то берешь чужие и на время, а отдавать приходится свои и навсегда. А тут появляется возможность и отдать деньги чужие — ну как случаем не воспользоваться?