После моих «дополнений к проекту» крякнули уже русские инженеры — но от слов своих отказываться не стали. То есть от обещания стройку в декабре закончить, а уж сколько и кого они там напрягали, чтобы все нужные материалы на остров доставить и их в должном порядке разложить, я уже и не интересовался. Однако мастерство их оценил: уже в началу октября на острове стоял довольно большой деревянный эллинг с слипом, по которому яхту можно было внутрь затащить, а для мачт в крыше эллинга предусматривались широкие прорези, которые можно было в крайнем случае и брезентом закрыть. На а каменное здание очень быстро поднималось вокруг этого сарая.

Ну а «завод по переработке сланца», причем тоже сразу каменный, а не деревянный, за два месяца поднялся у другого конца Чухонской речки, а паре километров от эллинга. К концу октября туда доставили с Ижорского завода сразу четыре стальных реторты для перегонки сланца, лебедки, с помощью которых эти реторты могли быть поставлены в печь, оттуда вытащены, повернуты, чтобы из них высыпать уже переработанный сланец и засыпан новый. Все это в начале ноября было смонтировано и четырнадцатого ноября я торжественно разжег печку. Порадовался тому, как хорошо поперла сланцевая смола в холодильнике… а потом пошла уже настоящая работа.

Из тонны сланца получалось примерно двести двадцать килограммов смолы, после ее повторной перегонки удавалось уловить килограммов семьдесят жидкости, в принципе уже годной для использования в керосиновой лампе. То есть она горела, и горела ярко — однако воняла лампа при этом ужасно. И я очень хорошо знал, чем она воняет — это знал каждый советский человек, хоть раз прошедший по железной дороге с деревянными шпалами, так как запах креозота забыть невозможно.

Так что дальше началась «прикладная химия» из курсе средней школы. Фенол (и феноляты) хоть плохо, но в воде растворяются — однако растворяются они все же хреново: мне с помощью водоочистки удалось получить примерно поллитра не особо вонючего керосина где-то дня за три напряженной работы по взбалтыванию бутылей. И хотя бутылки тряс не я, до меня дошло, что таким образом продукт в промышленных масштабах получить не выйдет. Зато повторная перегонка продукта с отсеканием примерно трети остатка дала очень даже удовлетворяющий меня результат, а повторение этой процедуры показало (уже в первых числах декабря), что из тонны сланца довольно легко получить полсотни литров очень даже приличного… нет, все же не керосина, но топлива для керосиновой лампы.

И после этого завод, наконец, заработал — а в Данциге открылась русская императорская лавка по официальным названием «Русский торговый дом», в котором продавались керосиновые лампы и продукт сланцевого завода (в розлив). То есть можно было этот керосин и в жестяной круглой канистрочке купить, и за канистру с покупателя еще рубль серебром брали — но так как пятилитровая канистра стоила самую малость дешевле ее содержимого, народ все же предпочитал брать товар в свою тару. Но — предпочитал: качество производимого светанемцы оценили необычайно быстро. И, в общем-то, довольно умеренную цену получаемого освещения: литра хватало примерно часов на сорок-пятьдесят горения «стандартной» десятилинейной лампы, а пятилинейная горела уже вдвое дольше (хотя и менее ярко).