— Много вы мужиков найдете, желающих по велению души ближнему помочь…

— Сейчас — очень немного найду, если вообще таковые изыщутся. Но я вот с чем согласен: если нынешних мужиков к благотворительности принуждать, то уже дети их, с младых ногтей подобную благотворительность видящие и буквально с молоком матери ее впитывающие — хотя бы и из-под палки — сочтут благотворительность к ближнему уже нормой жизни. Дайте мне десять лет — и таких детей уже будет во множестве, а через два поколения людей, иных принципов придерживающихся, все окружающие будут считать ненормальными и станут таковые изгоями.

— Все это лишь теории красивые, но сказки — они все такие. А жизнь — она совершенно иная, и мечтам бесплодным потакать не станет.

— А я, Александр Христофорович, снова повторю: мужик, получивший знания, в школе нормальной проучившийся семь лет, всего полезного сделает уже в сорок восемь раз больше, чем мужик необученный. И даже если ему, этому мужику, впятеро больше всего дать, то все равно выгода подучится невероятная. Я в принципе готов вам подобное живьем показать.

— Через семь лет? А дождусь ли я?

— Вы, как мне известно, довольно близки к императору. Попробуйте с ним договориться о том, чтобы он выделил мне, из казенных земель и с казенными же крестьянами, сотню тысяч десятин — и я вам покажу разницу уже через пять лет. Но вы и сей срок большим назвать можете, а посему предлагаю начать с малого: десять тысяч десятин, тысяча душ — не в собственность, а во временное пользование, и не с целью прибыль получить, а только для нужд демонстрации — и уже на третий год — это нынешний считая, который уже на селе уже, считай, завершился — я дам самые веские доказательства моей правды.

— Просимое-то получить труда большого нет, особенно если Егору Францевичу сказать, что все расходы на крестьян казенных вы на себя взять готовы. Но опасаюсь я, что все же душу мужика русского вы не постигли, а потому ждет вас одна лишь неудача.

— Ну а я так не думаю. И тем более не думаю, что мне уже по просьбе моей земляного масла их Баку десять бочек сюда доставили.

— А какое отношение масло сие к вашим сказкам имеет? Им, конечно, хорошо колеса смазывать…

— А вот этого я вас заранее говорить не стану.

— Удивляюсь я, на вас глядя: вы запросы выдаете… не то, чтобы непомерные, но более чем странные, а объяснять их вовсе не желаете. Так мы вообще ни о чем не договоримся!

— Тогда пойдем еще одним путем: через две недели, считая с этой минуты, я вам покажу совершенно новое изделие. Которое России за год принесет денег больше, чем все крестьяне Санкт-Петербургской губернии. И когда вы сами уверитесь в том, что эти слова мои окажутся истиной, то и все остальное вы мне постараетесь дать. То есть не вы, а император… и Егор Францевич, конечно.