— Что тебя сподвигло устроить тут этакий стриптиз? Меня, знаешь ли, мужская красота не привлекает. А будь ты женщиной — это было бы последнее, чем я успел бы полюбоваться. Мне бы жена глаза выцарапала.
— Что устроить? — заинтересовался незнакомым словом Георгий, тут же забыв, что он стоит передо мной голышом и чем-то там только что возмущался.
— Стриптиз. Так англичане называют танец, во время которого женщина медленно раздевается под музыку.
— Что, прям совсем?
— Ага.
— Ишь ты. С виду такие мрачные, а такую занимательную штуку придумали. До этого я только от бухарских купцов такое слышал. У них это «Укус пчелы» называется. Девушка, обмотанная шелковыми лентами, танцует, и во время танца…
— Так, укус пчелы. Ты лучше объясни, ты-то с чего в таком виде носишься? Или ты тоже был лентами обмотан, а потом их ветром унесло?
— Ограбили меня, великий хан! — взвыл Милославский, тут же вспомнивший свои обиды, — Обокрали, обобрали, об… об…
— Обули.
— Нет, сапоги я тоже про… Это…
— Ограбили, говоришь? — я уже, кажется, понял, что стряслось.
— Конечно! Не может человеку так в кости везти! Точно тебе говорю, либо кости заряженные, либо Слова какие-то были!
— Либо кто-то просто-напросто напился и проигрался.
— Да нет, я ж не пил. Почти. Помоги, великий хан!
Мало мне было Ржевского с его девками, теперь в мою свиту еще и этот лудоман затесался. Понятно, отчего семья прогнала его сапогами в спину — кому такое понравится?
— Где хоть проигрался?
— В игорном доме.
— Что, на Москве и такое есть⁈
Где, почему не знаю. Или это казино здесь после моего отъезда появилось? Не помню я на Москве никаких игровых домов, а должен был бы, по должности положено.
Как выяснилось из рассказа «ограбленного», игорный дом — это вам не казино. Никаких вам сверкающих неоновых вывесок, зеленых столов, крутящихся рулеток, «одноруких бандитов». Просто в одной из слобод есть неприметный домик — забавно, но «казино» в перевод и означает «домик» — в котором встречаются люди, желающие поиграть в кости в большой компании. Чуть большей, чем круг своих приятелей, которых как-то и неловко обыгрывать. А проигрывать никто и не садится никогда. Здесь же — компания большая, играй с кем хочешь, ставь, что хочешь… Вплоть до одежды.
— Кстати, как ты шапку-то не проиграл?
— Проиграл, — Милославский уже сидел на лавке, неловко пытаясь положить ногу на ногу, — Я ее уже потом отыграл.
— Лучше б ты штаны отыграл.
— Шапка дороже!
Ладно. Надо будет вечерком в обличье Князя это «казино» разъяснить, как мой папа говорил. А то ишь, взяли моду — моих людей догола раздевать.