Вечер в Гротвино выдался на редкость благодатным. Сырой ветер, неделями теребивший улицы, наконец утих — будто выдохся, растратив всю свою колючую силу. Небо очистилось от тяжёлой серой пелены и украсилось лёгкими белыми облаками. Они плыли неспешно, никуда не торопясь, и в этом их размеренном движении было что-то по-особенному утешительное. Синеоковы решили пройтись пешком. Им хотелось не просто дойти до места встречи, а продышаться, стряхнуть с себя липкую дневную суету, дать мыслям разойтись, как ряби на тихой воде. Размеренные, почти ритмичные шаги по тротуару складывались в простой земной ритм — и он понемногу снимал напряжение, возвращая внутреннее равновесие. По дороге их нагнала чета Ворониных. Встреча получилась непринуждённой, и беседа потекла сама собой — тёплая, неторопливая, в ней легко переплелись бытовые мелочи, сдержанные шутки и осторожные планы на будущее. Две семейные пары шли рядом по главной улице Гротвино, и в этом совместном движении ощущалось тихое родство — будто сам город шептал, что сегодня всё будет хорошо. Вечернее освещение уже зажглось. Фонари мягко высвечивали фасады домов, придавая привычным очертаниям чуть сказочную мягкость. На улицах было оживлённо, но без суеты: жители гуляли с детьми, катили коляски, шли по своим делам — и в каждом движении чувствовалась та самая будничная уверенность, которая держится на рутине и доверии к знакомому порядку вещей. Кто-то смеялся, кто-то тихо переговаривался, и эти голоса, сливаясь с шорохом шагов, складывались в тот особенный городской шум, который бывает только в спокойных провинциальных городках. А в воздухе витал запах свежей выпечки из недавно открывшейся булочной. Тёплый, густой, с лёгкой ноткой ванили и сдобы, он пробирался сквозь вечернюю прохладу, оседал на одежде и волосах, настраивал на особый, мирный лад. Казалось, этот запах способен примирить с чем угодно, сгладить острые углы прожитого дня и напомнить о простом, понятном счастье — в тёплом хлебе, в тихом разговоре, в том, что близкие идут рядом. Затем они подошли к небольшой огороженной территории в сосновом бору, где находились коттеджи главных управленцев ИФМЭ и дом «самого» Логинова. Поскольку место жительства руководства обустраивали ещё в предыдущую эпоху, дома выглядели скромно и отличались от частных владений других сотрудников института лишь чуть большим размером да аккуратной живой изгородью из декоративных кустов. Синеоковы и Воронины зашли в коттедж к Мелконянам. Их встретил сам хозяин — пожилой полный мужчина