— Я вступил в партию из идейных соображений, а не для карьеры! И менять своих убеждений не собираюсь! — вспыхнул Логинов и нервно отпил ещё воды из стакана — так резко, что хрусталь тихо звякнул о зубы.
— А я не предлагаю тебе менять убеждения! — продолжила жена, не сдаваясь. — Я предлагаю тебе сменить лица в руководстве твоего института. Да вокруг тебя всем под семьдесят! Отправь их на заслуженный отдых. А сам приблизь к себе молодых. Заставь их работать, пусть они пишут в правительство, в Думу, говорят с министрами и депутатами. Пусть они на языке своего поколения объяснят своим сверстникам, для чего им нужна наука и, в частности, твоё кольцо. Может быть, что-нибудь и получится. Не сегодня, не завтра, но что-то обязательно прорастёт! А так, «замкнув» всё на себе, ты, будучи «динозавром» в новой политической формации, сам губишь то, над чем работал всю жизнь!
— Ну кого я, как ты выразилась, могу «приблизить» к себе? Да новое поколение физиков пока что и мизинца не стоят тех стариков, что, как ты считаешь, стоят на пути счастливого будущего нашей науки! Молодым ещё расти и расти, и пока что неизвестно, что из них вырастет! — недовольно сказал Логинов, но в его возражениях уже не было прежней твёрдости — скорее усталость и нежелание верить, что кто-то сможет сделать то, что не удалось ему.
— Ну так помоги им! — не унималась жена. — Вот в городке только и шепчутся об эксперименте, который хотят поставить эти твои «самые талантливые ученики» — Синеоков и Воронин. К ним сейчас ещё какая-то Соколовская примкнула, та ещё «штучка»! Недавно у нас появилась, я её в магазине видела. Взгляд совершенно безумный, как и положено у настоящих физиков. Эта троица амбициозна и гипертрофированно самолюбива. Такие, как они, рождаются, чтобы лбами прошибать стены. А перед ИФМЭ сейчас как раз непроницаемая стена!
На следующее утро академик Логинов сразу отправился на свой «главный» объект — БГК. Гигантское кольцо под землёй поражало масштабом: его диаметр достигал 21 километра, а глубина уходила на 40 метров под поверхность. Пространство внутри него было заполнено уникальной научной аппаратурой — сложной, хрупкой, будто сотканной из тысяч тонких нервов, предназначенной для самых сложных исследований. Для Логинова БГК было не просто сооружением: это был его замысел, его исповедь, его завещание потомкам.
Помимо самого кольца, были закончены и огромные подземные залы для размещения вспомогательного оборудования, вырыты различные функциональные тоннели и вертикальные шахты, уходившие с поверхности из специальных зданий высотой с двадцатиэтажный дом. Всё это гигантское сооружение, упрятанное под слоями глины и известняка, казалось не инженерным проектом, а рукотворной планетой, созданной для того, чтобы заглянуть за край привычного мира.