Владимир хотел отказаться — профессиональная привычка не принимать подарков от лиц, за которыми ведётся наблюдение, сработала мгновенно. Но потом посмотрел в глаза Татьяне: они были ясные, голубые, без единой тени лукавства, и в них светилось то редкое для его мира свойство — искренность человека, который делает добро не из расчёта, а потому что иначе не умеет. И Лушин, к собственному удивлению, взял бутылку, решив не обижать девушку. При этом он почувствовал ту же непонятную радость, что и в Доме культуры: рядом с Татьяной мир становился проще и светлее, и тени, которые он привык замечать в каждом углу, отступали.
Однако информация о крупном выигрыше Татьяны заставила его задуматься. Лушин сидел в тёплом салоне «Болги», слушал ровный гул прогретого двигателя и машинально постукивал пальцами по рулю, а в голове уже выстраивалась цепочка: Татьяна — новенькая, в городке первый день, ещё ни на одном рабочем месте не успела отметиться, ни с кем из горожан близко не сошлась. И вдруг — «джекпот». Не через неделю, не через месяц, а в первый же вечер. Совпадение? Чекист не верил в совпадения и удачу: за многие годы службы он навидался таких «случайностей», и за каждой из них стоял чей-то расчёт.
Выигрыш определённо подстроен Костей. Только вот с какой целью? Придумать «удачу» для новенькой — значит привязать её к себе, «создать прецедент», как говорилось в одном старом учебнике по психологии влияния, который Лушин когда-то изучал в школе госбезопасности. Или, может быть, Костя хотел через Татьяну выйти на Воронина и Синеокова? Или на кого-то повыше? Вопросов было больше, чем ответов, и это Лушину категорически не нравилось: он привык работать с фактами, а не с догадками.
Лушин никак не мог решить, что ему делать с Допом. Проблема эта висела на нём уже не первый месяц, а после сегодняшнего вечера стала острее, словно кто-то повернул рубильник и добавил напряжения.
С одной стороны, как уголовный элемент, на ровном месте строящий из себя «авторитета» в содержащемся в «стерильной чистоте» городке, «смотрящий» здесь выглядел явно лишним. Гротвино создавался как образцовое поселение научной интеллигенции, где порядок был не привилегией, а условием существования: здесь не должно было быть ни воровства, ни блатных понятий, ни «смотрящих» с золотыми цепями. Городок возводили по специальному постановлению ЦКЭП, и каждый кирпич, каждый метр асфальта, каждый фонарный столб были пропитаны смыслом: здесь должна была родиться новая наука, и для этого нужна новая среда — чистая, дисциплинированная, свободная от той гнили, которая разъедала большие города.