— Второй вопрос. Ваша система двух подписей под актами ревизии — это Ваше нововведение или установленный порядок?

— Нововведение секретаря Сычёва Фёдор Игнатьича, действующее с 1861 года. Я в него встроился в 1878-м, придя в управу.

В этот момент Варфоломеев чуть заметно поднял брови. Короткое движение, без слов. Я понял, что попал в редкую точку — он, видимо, ждал стандартного ответа «это моя административная практика, я её ввёл», как обычно отвечают молодые головы. Меня же ответ «это система моего секретаря, я в неё встроился» застал его на смещение от ожидаемого.

— Это нетипично, — сказал Варфоломеев. — Большинство голов своих секретарей не упоминают в первом разговоре с инспектором.

— Я не считаю, что система Сычёва — моя заслуга. Это его заслуга. Моя — то, что я её не сломал и встроился в неё.

— Это, пожалуй, точно сказано.

Снова пауза. Варфоломеев не спешил продолжать.

— Третий вопрос. У Вас совместное предприятие с Морозкиным — кирпичное товарищество. Ваше участие — пять тысяч рублей паевых, его — двадцать. Это правильно?

— Правильно. Морозкин — единоличный пайщик с декабря 1881 года, я как голова из товарищества вышел по соображениям несовместимости частной торговли с административной должностью. Завод управляется инженером Хомутовым, я — наблюдатель и формальный собственник земельного участка под заводом, который сдан Морозкину в аренду на двадцать пять лет.

— Это удобная позиция. Особенно сейчас.

Это была двусмысленная реплика. Варфоломеев тонко проверял, как я слышу подтекст: «если придёт жалоба на конфликт интересов — у Вас есть формальное прикрытие». Я выдержал ровно:

— Это правильная позиция, Иван Алексеевич. Удобной она оказалась — это отдельный приятный итог. Удобство для меня в этой ситуации не цель, а следствие.

Варфоломеев в этот раз чуть качнул головой — почти незаметно, скорее в сторону, чем вверх-вниз. Это было знаком того, что моя формулировка ему понятна, и что он отметил для себя её точность.

— Четвёртый вопрос, Павел Андреевич, и последний. Если по Вашему делу из столицы поступит ещё один запрос — у Вас уже есть план ответа?

Это был прямой пробный вопрос.

Я внутренне отметил: Варфоломеев знает о возможности третьего запроса. Это означает, что в Казань уже пришли неофициальные слухи про активность гордеевской партии в Петербурге. Канал — мог быть через Мальцева в столице, через Долгушинскую старую переписную сеть (кто-то из общих знакомых Долгушина и Варфоломеева мог перед Долгушинским отъездом в Вятку обмолвиться), или через того же Бестужева, если у Бестужева в петербургских канцеляриях есть бывшие однокашники по Училищу правоведения.