После ужина Аграфена ушла к себе — она в этот год к девяти ложится, ей рано, у неё с весной в этом году режим вернулся к её сорокалетним привычкам. Я в кабинет.
Открыл зелёную тетрадь.
5–15 июня. Думские выборы. По разрядам: I — 5 на 4; II — 9 на 3; III — 8 на 1. Итого 22 на 8. На первом заседании 15.06 по фонарям — 22 на 7 при 1 воздержавшемся. Гордеев потерял институциональное основание ветирования. Это четвёртый удар по нему за полугодие — после Овсянникова, Серафима в новой рамке Манифеста и Варвары на школе. На нём заканчивается его наступательная активность в этом году.
Подумал, дописал ниже:
Бухвостов — переизбран в новый состав. На заседании поднял руку «против». Я в его сторону не посмотрел. Сычёв сказал: «Бухвостов сам себя наказывает сильнее, чем мы». Это, наверное, правильное. Аграфена за ужином сказала: «У слабых всегда так. Сначала их подбирают на красивые слова, потом они подписывают, потом им стыдно, потом им неудобно, потом они никому не нужны». Это бытовое знание старой женщины. Я его принимаю.
Морозкин в начале июня сказал, что атмосфера в Бережанске в этом году — следствие моей работы за полтора года. Это — самое прямое его признание. Я принял молчанием. Он в новой думе сам — впервые гласный по II разряду. Это его собственный шаг, я об этом не просил.
И ниже, отдельной строкой:
До 30 июня — две недели. Гордеев сейчас готовит ход через Раздольского. Это — его последний удар в этом полугодии. Я готовлюсь.
Закрыл тетрадь.
В кабинете было тихо. На улице — июньский вечер, тёплый, светлый, мирный. Грачи у тополя за собором уже улетели — птенцы оперились в начале июня, к середине месяца все семьи разошлись по своим маршрутам, гнёзда стояли пустые. До октября грачей здесь не будет.
Город шёл к своему лету.
Я погасил лампу в кабинете и пошёл в гостиную. Аграфена уже спала наверху, дом был тихий. Глафира на кухне варила варенье на следующее лето — впрок, как у нас с прошлого года заведено: малиновое из уцелевших ягод июньского сада, потом смородиновое в июле, потом яблочное в августе. Запах сахара и варёной малины шёл мягко, не приторно.
Я сидел на диване у окна и думал: всё на своём месте. Аграфенина формула. Я её принимал.
Глава 18
В четверг шестнадцатого июня я пришёл в управу к восьми утра. Никаких особенных приготовлений, ничего планомерного. Просто — обычное утро в июне.
В кабинете на столе: вчерашний протокол первого думского заседания (Сычёв оформил окончательный вариант к концу дня среды), стопка текущих бумаг, незаконченная вчера записка Кашину по летнему водопою с распределением обязанностей среди ответственных по слободам.