Хомутов, не теряя времени, провёл меня внутрь печи через дверь первой камеры. Внутри — холодно (камеры ещё не нагреты под этот обжиг), кирпичные стены, своды плавной арки. Камера в плане овальная, около четырёх аршин в длину и трёх в ширину, в высоту — два аршина. По центру свода — вентиляционные отверстия для прохода газов, по полу — ходовые желоба для притока воздуха.

— Шесть камер, Павел Андреевич. По пятьсот кирпичей в каждой при пробной партии. Когда выйдем на летнюю норму — по тысяче, при двадцати четырёх обжигах в месяц это сорок тысяч ежемесячно. Сегодня — три тысячи в шести камерах. Для нас — проба системы.

— Тяга?

— Тяга в норме. В феврале три раза нагревали без садки, проверяли — дым уходит ровно, во все шесть дымоходов одинаково, разницы между крайними и средними камерами нет. Это, по правде сказать, заслуга Тихонова — он зимой по три дня сидел на крыше у трубы с дымомером.

Тихонов в этом месте чуть наклонил голову, ничего не сказал. У него такая манера — на похвалу не отвечать ни словом, ни жестом, кроме лёгкого наклона; это его старая казанская привычка, которую он сохранил с того старого завода у Брянцева.

— Илья Иваныч. Сычёв вам велел передать поклон и одну заметку — в семьдесят шестом в Казани у Морозкина-старшего на похожей печи был угар вниз, погибли трое детей. Сычёв просит, чтобы вы при обжиге дымоход проверили сами.

Тихонов посмотрел на меня внимательно, без обычной смущённости.

— Павел Андреевич. Тот случай в семьдесят шестом я знаю — там была печь Сименса, не Хофмана, и у них дымоход был выведен в стену общего сарая, а не отдельной трубой. У нас труба — отдельная, выше крыши на четыре аршина, тяга независимая. Угара вниз быть не может в принципе устройства. Но я Сычёва понял. Перепроверю перед обжигом ещё раз. Если что-то меня хоть чем-то удивит — обжиг отложим. Это вам обещаю.

— Спасибо, Илья Иваныч.

Хомутов тут стоял рядом, кивнул один раз — в знак того, что он эту проверку поддерживает. Старый Хомутов, инженер с дипломом Петербургского технологического института семидесятого года, всегда старший по технологии; но в обжиге он Тихонову уступает — Тихонов знает обжиг руками, а Хомутов формулами.

К восьми часам утра садка началась.

Пятеро рабочих — четыре молодых, один пожилой — носили сырец на тачках от штабелей в крытом дворе к печи. Сырец в этой партии лежал с прошлой недели (Хомутов специально готовил под партию, не использовал свежеформованное); он чуть тёмно-серый, плотный, ровный по форме. Тихонов командовал садкой — каждый кирпич укладывал с точным зазором в полдюйма от соседнего, столбиками по двенадцати штук в высоту с воздушными ходами между столбиками. Дело шло быстро, слаженно. Никифор отмечал в книжке количество.