Год.

В мою прежнюю жизнь — в Нижнеярск, в зам-кабинет на Гагаринской, к собственной квартире на Бутурлина, к подружке-юристу Светлане, к застарелому раздражению на главу, к раздражённому ожиданию следующего служебного повышения — я не вернусь. И я больше не хочу туда вернуться. Это — главное, что год сделал.

Я не написал в тетради ничего по этому поводу. Запись о «годовщине» я отложу на лето — сейчас, в первое утро марта, между управской работой и текущими бумагами, не место для длинной саморефлексии. Но сидел я с пером над пустой страницей минуту, может две.

В коридоре послышались шаги. Сычёв.

Я закрыл тетрадь, убрал в верхний ящик. Встал, подошёл к маленькому самовару в углу, который Сычёв с декабря принимает как своё.

— Доброе утро, Фёдор Игнатьич. Я уже самовар поставил.

Сычёв снял пальто. Пенсне снял, протёр о сюртук, надел.

— Спасибо, Павел Андреевич. Простите за позднее появление — мне сегодня в управу хотелось пораньше, но Глафира Климентьевна моя задержала с завтраком, у неё голова болит со вчерашнего вечера.

— Здоровье жены — это не повод для извинений.

— Согласен. Но я об этом — для порядка.

Я улыбнулся в бороду. Сычёв всегда отчитывается за утреннюю задержку с такой же церемонностью, как за рабочее опоздание; за десять месяцев я к этому привык, и эту мелкую регулярность стал воспринимать как тёплый знак.

Он взял у меня стакан чая, глянул на оттепель за окном, проговорил:

— Март начинается. Будет другой темп.

— Будет.

В четверг третьего марта к полудню в управе появился казанский курьер. Не наёмный, а казённый — в форменном пальто с серебряной бляхой пятнадцатого разряда (это означало курьерскую службу губернского правления, не почтовую). Сычёв принял у него пакет в коридоре, расписался в реестре, отнёс ко мне в кабинет, закрыл дверь.

Конверт большой, желтоватой казённой бумаги. Двойная печать Казанского губернского правления — оттиск губернатора и оттиск отделения правления. На лицевой стороне — служебный адрес: «Городскому голове города Бережанска П. А. Стрешневу. Лично, для сведения».

Я вскрыл перочинным ножиком — аккуратно, по краю.

Внутри — три документа.

Первый — на одной странице,сопроводительная записка Бестужева :

'При сем препровождаются для сведения городского головы Бережанска П. А. Стрешнева:

а) копия итогового отчёта по результатам ревизии комиссии под руководством Н. П. Овсянникова, направленного 28 февраля 1882 г. в Министерство внутренних дел через канцелярию Казанского губернатора;

б) копия резолюции по производству от и.о. советника Казанского губернского правления.