После ужина Аграфена пошла к себе. Николай — в свою комнату, к учебникам общегородской истории за следующий период (после короткой паузы в первой половине марта у него начнутся новые занятия, выпускной семестр идёт до мая). Глафира убрала со стола, выключила лампу в кухне.

Я остался в столовой один. На пять минут. Допил оставшийся в моей чашке холодный взвар. Думал.

Все четыре экзамена Николая сданы. Латинский — четыре с возможной пятёркой. История — пять. Математика — четыре с плюсом. Закон Божий — четыре с плюсом, что в системе Серафима — высшая оценка. Это для седьмого класса Бережанской гимназии — твёрдый средний результат, с прицелом на хороший аттестат к маю.

Но это — внешнее. Внутреннее — то, что Николай у меня в этом году взрослеет не по программе, а по сути. Это видят разные люди по-своему: Аграфена за столом сегодня сказала «брат», вспомнив младшего, который у неё в голове освободился. Серафим на экзамене сформулировал «что-то заново передумал». Залесский во вторник полчаса методики. Климов — в октябре, не выдав. Я — фиксирую теперь.

Он у меня в этом году становится взрослым. Это идёт изнутри, не от моих стараний. Я в этом процессе — не учитель и не наставник; я свидетель, который вовремя отступает в сторону и даёт сыну место.

Я допил взвар. Встал. Пошёл к себе в кабинет.

В кабинете я открыл зелёную тетрадь и записал, не торопясь:

18–28 февраля. Николай. Латинский — четыре, история — пять, математика — четыре с плюсом, закон Божий — четыре с плюсом. Все четыре сданы. Это твёрдый результат для седьмого класса, без подозрений на снисхождение. Но главное — Николай в этом году другой. Он сам это сказал: «Я в этом году другим стал». Понял разницу между «учебой» и «работой». Понял, что Климов его в октябре не выдал. Перестал злиться, что его заставляют учиться. Это взросление, идущее изнутри. Я в нём — свидетель, не наставник.

И ниже:

Кулебякин — пятый канал в Петербург. Через гимназическую рекомендательную линию. Это не интрига, это обычный карьерный механизм. Знать. Не пресекать. С Николаем — пусть решает сам.

Аграфена в этом году вернулась к воспоминаниям. Сегодня за столом сказала: «у меня сейчас спокойный год». Это значит — внутренний покой. Я этого ждал. У неё в восьмидесятом году умер младший брат-землемер, она его в трудные годы не вспоминала — в спокойные стала.

Закрыл тетрадь.

В доме было тихо — настолько, что слышалось, как часы в гостиной отбивают четверть десятого. Аграфена в спальне на втором этаже уже легла. Николай в своём кабинете занимался ещё — у него была привычка после ужина читать ещё час, потом ложиться. Глафира на кухне ушла в свою комнату при кухне.