Я прочёл протокол дважды. По первому пункту:

«Нарушений по пункту первому служебного представления не установлено. Ведение трактирных книг в городе Бережанске за 1881 год признать соответствующим установленному порядку. Акты ревизии от 24 октября 1881 г. — действительными. По совокупности обстоятельств рекомендуется прекращение рассмотрения по пункту первому».

По второму пункту:

«По пункту второму служебного представления (систематическое покровительство городским головой лицу, подверженному политическому надзору, В. А. Залесскому) — решение откладывается до получения характеристики означенного лица по линии Казанского учебного округа, каковой запрос надлежит направить через Министерство народного просвещения в установленном порядке. До получения характеристики рассмотрение приостановить».

Я прочёл второй пункт второй раз, медленнее.

Это была не отказ. Это была задержка.

Характеристика Залесского по линии Казанского учебного округа — это как раз то направление, по которому Белкин восемнадцатого января отправил частное письмо-ходатайство Новосильцеву, инспектору этого самого округа, бывшему преподавателю Белкина по общему праву. Ответ от Новосильцева ожидаем через две-три недели, то есть к середине февраля. Если ответ будет нейтральным или позитивным — к моменту, когда Казанский учебный округ официально даст характеристику через министерство (а это будет ещё через две-три недели), у нас уже будет встречный фон. Значит, второй пункт в худшем случае задерживается месяца на полтора. За полтора месяца у меня кончится зима, у Гордеева — кончатся оборотные средства к весне, и у всей Казанской губернии — кончится Долгушин с его присмотром из-за кулис. К моменту, когда второй пункт вернётся на рассмотрение, мы будем уже в другой конфигурации.

Задержка — это время. Время — это сейчас всё, что мне нужно.

Я взял зелёную тетрадь. Открыл на свежей странице.

1 февраля. Овсянников уехал вчера утром. Протокол пришёл сегодня. Первый пункт — закрыт на месте. Второй — отложен до характеристики Залесского из Казанского учебного округа. Это не победа, это рабочая точка в середине дороги. Белкин через Новосильцева работает в нужном направлении. Февраль пойдёт своим ходом.

Закрыл тетрадь. Положил её в ящик.

Открыл средний ящик — в нём у меня лежит плотная рабочая папка, вчерне сшитая шпагатом, с первого декабря восемьдесят первого по сегодняшний день. По этой папке идёт всё дело о втором ударе: сентябрьская записка Долгушина про возможную активизацию через Петербург, октябрьский акт ревизии, декабрьские материалы по первому запросу, январская копия представления, пакет из семи бумаг с курьером, и теперь — копия протокола Овсянникова.