— Михаил Иваныч. Ольга Кузьминична — того поколения хозяек, которое считает, что гость, который не поднимается со скрипом, — не гость, а прохожий. У неё такое внутреннее мерило. С ней нельзя спорить о количестве — можно только о скорости. Ешьте медленно. Медленный гость съедает меньше, чем торопливый, а хозяйке всё равно кажется, что он ест много.

— Благодарю за совет.

— Не за что. Я у Ольги Кузьминичны на именинах бывал трижды. Был молод, съедал всё. Теперь стар, и хожу к ним редко — но когда хожу, ем по часам.

Кашкин улыбнулся почти по-школярски и вернулся к своей стопке книг.

Овсянников к этому моменту уже сидел над ноябрьской книгой прихода-расхода. У него на коленях лежала тетрадь для заметок, в руке — карандаш. Когда он находил место, требующее сверки или вопроса, — ставил указательным пальцем точку на полях книги, а в свою тетрадь писал номер страницы и короткую пометку. Сычёв, сидя рядом, про себя отмечал количество этих точек. К обеду первого дня в декабрьской книге — ноль точек. В ноябрьской — одна (по пересчёту дробных копеек в графе штрафов; Сычёв немедленно подал справку, расчёт подтверждён). В октябрьской — две (обе по датам подписей; Сычёв подал оригинал приходной книги, где даты были сведены). Овсянников отмечал это без комментария.

Ещё я заметил — в самом начале утра, когда Овсянников сел слушать доклад Белозерцева по утренней сводке — странный жест:ладонь к правому уху, чуть подался вперёд . Сначала я не понял, потом понял: тугоух на правое. Белозерцев и Кашкин, видно, знали это давно — оба становились слева от начальника, и говорили в левое ухо, не повышая голоса. Овсянников сам об этом, по всей видимости, никогда не упоминал и не признавался в нём. Я тоже сделал вид, что ничего не заметил, и если обращался к нему с пояснением — тоже становился слева.

Первый день прошёл в монотонности. Кашкин с Белозерцевым листали годовую подшивку трактирных ведомостей, Овсянников сверял выборочно. К пяти вечера работа была остановлена, все трое отправились к Ивашиным. Сычёв, оставшись в управе, вечером принёс мне сводку за день в трёх коротких пунктах: нарушений не найдено, расхождений не найдено, темп работы ровный.

Второй день — такая же монотонность, но к середине я заметил другое. Кашкин — тот самый молодой помощник, который вчера жаловался на Ольгу Кузьминичну, — на второй день стал меньше листать и больше задавать Сычёву вопросы. Не провокационные — разъясняющие. Из тех, что задают не проверяющие, а учащиеся. Сычёв отвечал коротко, без снисходительности.