После ужина Николай зашёл ко мне в кабинет с тетрадью.

— Папа. У меня математика — последняя задача из подготовительного сборника к Институту. Я её решил, но что-то меня в моём решении смущает. Можешь посмотреть?

— Давай.

Я взял тетрадь. Задача — на дифференциальные уравнения первого порядка, простая по содержанию, но требующая точной техники. Николай решил правильно — ответ верный, конечный шаг сделан безошибочно. Но в середине у него лишний шаг: ввёл вспомогательную переменную, которую можно было бы обойти.

— Решение правильное. Ответ верный. Но тебе можно было бы обойтись без вот этой замены — посмотри, если бы ты сразу разделил переменные на этом этапе, у тебя получилось бы на два шага короче.

Николай посмотрел.

— Папа, а ты прав. Я как-то это не увидел. Я сначала по другой схеме пошёл, а потом исправлял. Спасибо.

— Не за что. Ты всё равно дошёл до правильного ответа, просто длинной дорогой. К поступлению — короткие дороги выгоднее, потому что времени мало.

— Я понял. Я этот тип задач ещё пять штук прорешаю до пятнадцатого числа.

Он взял тетрадь, пошёл к себе. Я остался в кабинете.

Этот короткий обмен — между мной и Николаем — был у нас сегодня самый тёплый момент. Оба за полтора года выросли в этих обменах: я научился помогать без давления, Николай научился просить помощи без стыда. Это редкая отцовско-сыновняя школа, и я её ценю.

К десяти все спать. Анна — у себя, Аграфена — у себя, Николай — у себя, Глафира на кухне моет посуду в последнюю смену.

Я в кабинете на пять минут. Открыл зелёную тетрадь:

Среда 29.06. Готовность по защите подтверждена. Серафим в ризнице — 8 минут тишины, это хороший ресурс. Вера приедет 20–28 августа, Аграфена готова перебраться к Анне в свою комнату на эту неделю. Николай решил математическую задачу правильно — я показал короткую дорогу. Завтра 30 июня — день ожидаемого хода. Я готов.

Закрыл тетрадь.

В четверг тридцатого июня я в управу к восьми. Сычёв уже там. У него на столе — обычная утренняя повестка, но видно, что он сидит чуть напряжённее обычного: пенсне на носу, рука на пакете с свежей корреспонденцией, которая пришла с утренней почтой.

Сычёв:

— Павел Андреевич. С утренней почтой ничего особенного. Три бумаги по школе от Краснова, одна от Хомутова с заводским отчётом, две от мещан с просьбами. Раздольского нет.

— Хорошо. Может прийти к полудню или к концу дня — почта вторая привозится в три часа.

— Я завтракать не пойду. Останусь на месте.

— Идите, Фёдор Игнатьич. Если придёт — придёт. Вашего голода это не ускорит.

Сычёв чуть улыбнулся, согласился, ушёл к Глафире Климентьевне на двадцать минут.