Я в кабинете один. Принял утренних посетителей по обычной повестке. Купец Сапожников — с вопросом по налогу на торговлю с пристани, просил отсрочку на две недели в связи с летним перерасчётом. Мещанин с Заречной — с просьбой о выделении земельного участка под огород на пустыре за слободой. Краснов — с короткой запиской о фабричной школе: первый набор учеников утвердили в думе вчера на втором заседании, всё по плану. Со всеми разговаривал ровно, по делу, как в обычный день. Никто из них не мог бы сказать, что у меня в этот день что-то серьёзное на горизонте.

К одиннадцати Прохор пришёл с утренней сводкой. Колесников утром был на пристани, спросил у почтмейстера про почту — почтмейстер сказал, ничего нет. Колесников постоял у пристани минут пятнадцать, посмотрел в сторону пароходного причала, ушёл к себе. Никаких других движений.

— Это означает, Прохор, что и для него сегодняшнее утро — это утро ожидания. У них тоже идёт отсчёт.

— Понятно, барин. Я к трём опять буду на пристани, ко второй почте.

— Иди.

К полудню в управу зашёл Морозкин. Без особенного дела — просто хотел быть рядом, на случай если что-то придёт. Мы поговорили десять минут о заводе. Хомутов докладывал, что внутренняя кладка новой печи готова на три четверти, к концу июля будет готова целиком, в августе — пробный обжиг. Затем Морозкин ушёл, обещал вернуться к трём, ко второй почте.

К двенадцати я вышел на короткую прогулку до собора — без особенной цели, просто пройтись. Соборная в полдень спокойная, летний день тёплый, безветренный. У тополя за собором — пустые гнёзда грачей. Я постоял у крыльца собора минуту. Внутри ничего особенного — просто рабочее ожидание. Что будет к трём — будет; если не будет — значит, документ задерживается, может прийти к пятнице или к субботе. Это всё рабочая логистика, которая от меня не зависит.

Я вернулся в управу. Полдня прошло. До трёх — три часа.

В кабинете на столе передо мной — папки готовности, в верхнем ящике стопка июньских бумаг, новая зелёная тетрадь. На улице — июньский полдень, тёплый, без событий. Документа ещё нет. Сычёв вернулся со своего обеда, сел на своё место. Морозкин ещё в Заречной, придёт к трём. Прохор на пристани продолжает свою обычную работу.

Иногда самое тяжёлое — это рабочее спокойствие в день, когда что-то должно случиться. Не напряжение, не страх — а ровная выдержка. Я сегодня учусь именно этому. Это отдельный навык, который у меня в моей работе пригодится не один раз.

Я открыл папку с текущей повесткой. Принялся за обычные бумаги.

До трёх — три часа.