— Я ненадолго, отец Серафим. Просто на десять минут. У меня в эту неделю работа идёт ровно, у меня нет к Вам конкретного вопроса. Но я Ваше предложение принял, и хочу его исполнить.

Серафим жестом указал на стул напротив. На столе — раскрытая Библия, серебряный карандаш в подставке. Ничего больше. Чай не предложил.

Я сел. Молчал. Серафим тоже молчал — не пытался говорить.

Так посидели минут восемь. За окном — шум птиц, ровный, неотчётливый. В соборе тишина. У Серафима в ризнице тоже тишина. Серафим один раз посмотрел в свою Библию, перевернул страницу, снова закрыл, оставил на той же странице. Я смотрел в окно на восток. Через окно — двор собора, заросший летней травой, и часть стены приходского дома.

Восемь минут прошли как одно длинное дыхание. Без слов, без формул, без конкретного содержания. Только тишина как ресурс. Серафимовское предложение «не для совета, для покоя» — реализовано буквально.

Я встал.

— Спасибо, отец Серафим.

— Заходите в любое время этой недели, если будет нужно.

— Я понял.

Я вышел. Шёл по Соборной к управе. Соборная в полдень спокойная. У тополя за собором — пустые гнёзда грачей, как и в начале июня. Птицы вернутся в октябре.

Вечером дома к семи. Аграфена с шалью — она к концу июля закончит, осталась последняя треть. Анна в гостиной с маленькой папкой для писем. К ней пришёл ответ от Веры Мохначёвой — Анна получила его сегодня днём, уже распечатала и прочитала.

— Папа. Вера ответила. Я её приглашала с пятнадцатого августа, на семь-десять дней. Она написала, что приедет с двадцатого августа на восемь дней — раньше не получится, у её отца какая-то конференция в Петербурге с пятнадцатого по восемнадцатое, она едет с ним и обратно через нас. Это, в общем, прекрасно — мне даже больше нравится так.

— Хорошо. Значит, с двадцатого по двадцать восьмое. Я к этому времени буду полностью свободен. Аграфена Тихоновна готова?

Аграфена не отрывалась от вязания:

— Я готова. Вере у нас будет приготовлена комната Анны — Анна на эту неделю переберётся ко мне, мы вдвоём поспим в моей. Так уютнее. Вере у нас будет хорошо.

Анна:

— Бабушка, ты не обязана так. Я могу спать в гостиной на диване.

— Это неудобно для тебя, и Вере тоже неудобно — она к тебе пришла, а ты на диване. У меня в комнате две кровати, я давно их в одну не сводила. Посплетничаем перед сном — давно у меня собеседницы не было.

Анна улыбнулась маленькой улыбкой.

— Хорошо, бабушка.

Я слушал и думал: за последние две недели я почти не вмешивался в Аннины планы, и они шли сами, через её собственную инициативу и через Аграфенину поддержку. Это правильное распределение, которое я давно ждал.