— А как Ваша Анна? Вернулась хорошо?

— Хорошо. Сегодня в субботу у Варвары Алексеевны — она её пригласила.

Морозкин чуть улыбнулся. У него с зимы знание о Варваре несколько выросло — он её через свою сетку давно знает как одну из правильных женщин Бережанска, и о её визите узнал без удивления.

— Это, Павел Андреевич, у Вас будет интересный вечер — Анна о ней расскажет. Варвара Алексеевна женщина точная. Я её последние десять лет наблюдаю с разной дистанции. С Анной они должны хорошо встретиться.

— Я тоже так думаю.

Мы посидели молча минут пять. Морозкин в этот вечер — не рабочий, а просто соседский. Я это ценил.

К пяти я вышел от Морозкина. Идти по Заречной обратно через мост — двадцать минут. Я не торопился.

По дороге у меня в голове спокойно укладывалось то, что прозвучало у Морозкина. Никита везёт три вещи к понедельнику-вторнику. Сычёв в понедельник доложит про «И. Г.». До тридцатого июня — пять дней. К двадцатому июля по тридцатидневной норме — может прийти формальная бумага. У нас четыре недели на подготовку, из них три — пройдёт в режиме сбора информации, последняя — в режиме принятия решений.

Это работа, не подвиг. Спокойная.

На обратном пути я завернул к управе. Не по делу — просто проверить, что Сычёв ушёл, кабинет закрыт, всё в порядке. Эта привычка у меня в этом году осталась с зимы — обходить управу к концу субботы, как будто проверяю крышу собственного дома. Управа была закрыта. Прохор у крыльца, как всегда в субботний вечер, подметал тёплым флегматизмом.

— Барин. У меня для Вас весточка. Ваша Анна Павловна полчаса назад прошла мимо управы в сторону Торговой. Прасковья Игнатьевна за ней. Я их не остановил, чтобы не помешать.

— Спасибо, Прохор. Всё нормально.

— А я думал, чтобы Вы знали — у нас в Бережанске такие визиты редкие.

Я улыбнулся.

— Прохор. Ты у меня в этом году за всем следишь. Я ценю, не обижайся.

— Я не обижаюсь, барин. Я просто служу, как умею. У меня к вам один вопрос, если можно.

— Слушаю.

— У меня сегодня Сычёв забрал записку с уровнем воды и сказал — ваше дело по Колесникову идёт серьёзно. Я ему в ответ ничего не сказал, потому что не моё. Но я думал — если Вам или ему понадобится, чтобы я на пристани последил за Колесниковым ещё внимательнее, я готов. Без оплаты. У меня сейчас и так дворник, наблюдатель и измеритель. Один лишний негласный наблюдатель за пакетами — на ту же ставку.

Я посмотрел на Прохора. Он стоял с метлой в одной руке, шапка под мышкой, на лице — серьёзность работника, которому небезразлично дело.

— Прохор. Это, во-первых, ценное предложение. Во-вторых — я Сычёва спрошу в понедельник. Если он подтвердит, что нужно — будем считать, что у нас в управе появилась четвёртая твоя должность.