— Имя его — помните?

— Помню. Он мне на пристани свою карточку дал. Лежит у меня в шкатулке вместе со всеми торговыми. Поднимусь, принесу.

Морозкин ушёл наверх. Через минуту вернулся с маленькой картонной карточкой, простой, без украшений. На ней — печатными буквами:

«Андрей Кузьмич Колесников. Купец 2-й гильдии. Симбирск, Большая Саратовская, дом Иванова. Льняная и пеньковая торговля» .

Я взял карточку. Перечёл. Имя — Андрей Кузьмич Колесников.

И — в карточке было ещё одно. Шрифт.

Шрифт на карточке был тот же, что в анонимке. Те же литеры, тот же шестой кегль, та же ровная аккуратная подача. Это был один и тот же человек, использующий одну и ту же литерную кассу.

Я положил карточку рядом с собой.

— Савва Парфёнович. Это он.

Морозкин посмотрел на карточку, потом на меня.

— Как Вы установили?

— Шрифт. Это печать с той же кассы, что в анонимке. Если эту карточку напечатал он сам — значит, у него своя ручная литерная касса, переносная. Купцы такие иногда возят, чтобы на ярмарках печатать карточки и формы быстро.

— Логично. Значит, наш третий человек — Андрей Кузьмич Колесников, под видом сукноторговца из Симбирска. Имя, скорее всего, настоящее — карточка с настоящим адресом, проверяемая.

— А второе?

— Второе соображение, Павел Андреевич, — Морозкин помолчал, подобрал чашку с чаем, поставил, — мы сейчас знаем имя. Что мы с этим именем делаем — это Ваш выбор. Я могу с ним частным образом поговорить. Кашин может его выпроводить из города по линии полиции. Сычёв может ничего не делать и через него отследить, что у Гордеева в петербургском плане.

— Я об этом думал. Решение пока не принимаю — посмотрю ещё неделю. Сейчас — нужно собрать о нём всё, что можно. Кто он по канцелярии, где служил, у кого был. Если он действительно пересекался с Раздольским — это не случайный человек, это специалист.

— Я завтра пошлю Никиту в Симбирск с пароходом — он у меня туда часто ездит, пять дней дорога туда-обратно, привезёт справку по Колесникову.

— Сделайте.

Морозкин поднялся, отнёс самовар на боковую полку.

— Павел Андреевич. И ещё. Я по своей фабричной сети по нижнему городу пойду тихо. Если у Колесникова в Бережанске есть ещё какие-то связи — мещанин, помощник, женщина — мы это в неделю установим.

— Спасибо.

Я взял карточку с собой — Сычёву на сличение шрифтов. По дороге в управу думал: третий человек в Бережанске — это у Гордеева новый уровень работы. Но и у нас — не последнее преимущество. Анонимка пришла в субботу. Имя установлено в понедельник. У Гордеева в плане было, что мы про автора не узнаем по крайней мере две-три недели. Он рассчитывал на этот срок. У нас он сократился до двух дней.