Это уже была — наша асимметрия в его сторону, которую он не учёл.

Во вторник двадцать первого июня в управу пришли два письма. Оба — добрые.

Первое — от Анны через посыльного из Костромы. Конверт тоньше первого, без тиснения «А. С.», простой почтовый. Анна писала мелким почерком на обороте бланка костромской гостиницы.

«Папа. Я в Костроме, в гостинице „Купеческой“ у пристани, пишу за столом перед закатом. С Ольгой попрощались, она у себя в Костроме до конца лета, потом мы списываемся осенью. Мне здесь пересадка на пароход — в десять вечера сядем, в Бережанск к восьми утра среды. Это раньше, чем я писала первым письмом — путь оказался удачнее, чем я думала. Я очень устала. Но в порядке. Целую вас с бабушкой. Анна» .

Я перечёл. Анна приедет завтра утром, в среду к восьми, не вечером. Это у меня сразу освободило конец дня среды для других дел — встреча с Варварой по школе в три, теперь не пересекается с приездом, пройдёт без напряжения.

Я положил Аннино письмо в верхний ящик к остальным. Открыл второе.

Второе было — от Долгушина. Из Вятки.

Конверт толстый, с почтовыми марками, с надписью наискосок:«Заказное» . Долгушин в этом году писал мне трижды — короткие весточки в апреле и мае, пустые по содержанию, но тёплые. Это четвёртое письмо было другого порядка.

Внутри — большой лист сопроводительный и второй лист, более короткий, на казённой бумаге с водяными знаками Министерства Внутренних Дел.

Сопроводительное было от Долгушина рукой, дрожащей, как в марте, но узнаваемой.

'Павел Андреевич. У меня в Вятке через младшего брата Петра Петровича Долгушина — открылась дверь. Пётр Петрович у меня в Минюсте на должности титулярного советника, в подведомственности Раздольского. Он мне в прошлом письме намекал, что у Раздольского сейчас рабочее обострение по Бережанску — какие-то слухи из самого Бережанска и письма по неофициальным каналам. Если у Вас в эту неделю или в следующую поступит формальный запрос или анонимная корреспонденция — пишите немедленно мне в Вятку. Через Петра Петровича возможен боковой канал в Минюст до того, как формальная бумага пойдёт по обычному ходу. Он сейчас в положении, при котором может перехватить или замедлить ход в течение двух-трёх дней — не больше. Это право, не обязательство. Вы можете им не воспользоваться. Я не буду оскорблён. Но для нашего общего дела этот канал у Вас есть. Пользуйтесь, если потребуется.

Прилагаю Петрушину служебную записку — он её для Вас написал, чтобы Вы знали техническую сторону. Не по форме, на простой казённой бумаге, без подписи, не для ссылки. Для собственного Вашего расчёта.