— Согласен.

Подвиг — это всегда признак того, что система не сработала. Я эту мысль писал в зелёной тетради в апреле после паводка. Сейчас, в июне, после выборов — она снова работает. Вторая рамка к этой формуле.

В среду пятнадцатого июня — первое заседание новой думы. С десяти утра в малом зале. На своих местах — тридцать гласных нового состава. Знакомые лица: Голиков и Кутяков в I разряде, рядом с ними Подлипский и Севастьянов; Морозкин С. П. во II ряду — впервые, в новом сюртуке (он пошёл к Сапожникову неделю назад, заказал, к понедельнику тринадцатого получил); старообрядцы, мещане с Заречной. И — в третьем ряду слева — Бухвостов К. А. Сидит на своём прежнем месте, как сидел в составе семьдесят девятого года.

Я открыл заседание.

Повестка одна — вторая партия фонарей. Ещё тридцать штук на Сретенскую и Покровскую улицы. Кирпич для цоколей с морозкинского завода (это естественное распределение, без особых решений: Морозкин у нас единственный поставщик отбракованного кирпича, который годен под цоколи и не годен под казённые подряды). Смета — тысяча двести рублей, утверждается на пять лет. Стандартное городское дело.

Прочёл повестку, открыл обсуждение. Один вопрос — от Подлипского по срокам поставки (когда фонари окажутся на улицах). Ответ Сычёва — к сентябрю, если завод даст партию вовремя. Один вопрос — от мещанина Зайцева с Заречной по освещению Заречной слободы (пока в первой партии не предусмотрено, рассмотрят к третьей). Дискуссия закончилась за пятнадцать минут.

Голосование. Поднятие рук.

— За — двадцать два. Против — семь. Воздержался — один. Постановление принимается.

Сычёв сказал это негромко, ровно. Я объявил принятие. Заседание длилось ещё двадцать минут на текущих вопросах — бюджетная справка за май, кандидатуры в санитарную комиссию.

К. А. Бухвостов сидел на своём месте, в третьем ряду слева, в обычном сером сюртуке, который он купил у Шмелёва на свадьбе старшей дочери в восьмидесятом году и носил с тех пор только на торжественные случаи. Думские заседания были торжественными случаями — не сами по себе, а по назначению.

Серебряные часы лежали в правом жилетном кармане. Часы он носил всегда — наследство отца. Когда внутри становилось неспокойно, рука сама опускалась к жилету, нащупывала часы через сукно. Это был его давний жест, который никто из присутствующих, кроме его покойной жены, не замечал. Жена замечала.

Сегодня рука к часам опускалась чаще обычного.

Голосование по фонарям прошло. Двадцать два против семи при одном воздержавшемся. Бухвостов был среди семи. Поднял руку «против». Не от убеждения — он по фонарям ничего особенного не думал, для него это была рядовая мелочь городской работы. Но поднял, потому что у него теперь была фракция, и фракция голосовала «против». Семеро гордеевских. Он среди них.