— А по третьему?

— По третьему — Сапожников. Он у меня при всех своих недостатках — единственный в Бережанске человек, у которого в III разряде сетка работает чище, чем у Гордеева. Прогноз: восемь наших, один гордеевский. Гордеевский — это, скорее всего, Кутасов-сын, у которого долговая нить к Трофимову. Один. Может быть, ноль.

— Итого?

— Двадцать два — двадцать три наших против семи — восьми гордеевских. Это перевёрнутое соотношение.

Я подсчитал в голове. С четырнадцать-шестнадцать до двадцать два-восемь. Это был не сдвиг — это был перелом. Если расчёт Морозкина оправдается, у Гордеева в новой думе не останется институционального основания для ветирования решений управы. Двух третей голосов нашего направления хватало на любое крупное постановление; гордеевские могли возражать, но не блокировать.

Морозкин помолчал. Потом — после короткой паузы:

— Павел Андреевич. Это перевёрнутое соотношение. С четырнадцать против шестнадцати в их пользу — до двадцать два против восьми в нашу. Если выборы пройдут так, как мы рассчитываем, — это прямое следствие Вашего за полтора года в Бережанске.

Я ответил тем же тоном, ровно:

— Это, Савва Парфёнович, скорее следствие года Вашей работы. Я гласным разрядов не давал указаний, я только не мешал.

Морозкин чуть качнул головой — не отрицая, но и не соглашаясь.

— Не указаниями, Павел Андреевич. Атмосферой. Меня в этом году в нижнем городе слышат потому, что Вас в нижнем городе уважают. До восемьдесят первого года меня просто терпели — старообрядец, чужой. С прошлой зимы — мне доверяют как партнёру управы. Это работа — Ваша. Я с ней живу, но автор её — не я.

Это было — самое прямое признание Морозкина за полтора года знакомства. Я не стал оспаривать. Принял молчанием.

Дальше — короткие распоряжения. Морозкин и Сапожников работают каждый по своим разрядам без давления. Сычёв ведёт открытый учёт — никаких тайных меморандумов. Кашин следит за процедурой — одна оплошность в протоколе может стать формальным основанием для жалобы Гордеева в Казань. Добросклонов расставит полицейские посты на трёх избирательных участках.

Обсуждение длилось минут сорок. К полудню разошлись.

Прохор зашёл за поручениями к двум часам. Принёс утренний паводочный листок — по которому уровень воды на пристани с конца апреля упал на полтора аршина и в июне держится стабильно. Стандартное измерение, не из-за паводка, а просто по моему распоряжению — учёт ведётся каждый день: можно потом сравнить год с годом.

— Барин. У меня вопрос — а я могу голосовать?

Я отложил перо.

— Прохор, а ты в каком разряде платишь налог?