Наступила тишина — но пауза была отнюдь не тягостной. Нужно было делать окончательный выбор, выйти из войны на одной стороне , и тут же войти в нее снова, но уже на другой стороне участников. И как это сделать к собственной выгоде, показало Румынское королевство.
— Хорошо, я полностью согласен с вами, барон, это в интересах королевства. Как вы видите наше участие в будущих событиях?
— Планы подготовлены, резервы придвинуты к значимым направлениям. Нарвик следует занять немедленно — он совсем рядом, нельзя дать немцам ни малейшей возможности разрушить железную дорогу, которая через порт свяжет нас с Великобританией. Поставки всего необходимого, включая продовольствие, позволят нам воевать против Германии. Также вторгаемся в Норвегию, нужно выбить все вражеские оккупационные войска. При участии кораблей Ройял Нэви, что перейдут из Финляндии, высаживаем десанты на датскую территорию, нужно сразу овладеть Копенгагеном. Кригсмарине ничего не сделает — наш флот сильнее, «зунды» мы закупорим. На аэродромы перебазируется английская авиация — мы получим значительное усиление, которое нам позволит обойтись в будущем без русской помощи. А это неизбежно усилит наши позиции на переговорах с Москвой…
Шведский военно-морской флот представлял реальную силу на Балтике, и в 1920-е года не уступал ни кригсмарине, ни советскому Балтийскому флоту по общему тоннажу. Его основой были три больших броненосца береговой обороны из десятка имеющихся, вполне современные, с мощной артиллерией из четырех 283 мм и шести-восьми 150 мм орудий, с хорошим бронированием и достаточно скоростные — 23 узла. В общем, в «этой реальности» равноценного противника у них уже не имелось. А если учитывать новые эсминцы и субмарины, достаточно серьезные минные силы, торпедные катера, плюс вполне действенный финский флот, то угроза от скандинавских ВМС была вполне значимой, чтобы с ней не считаться ни СССР, ни Германии…
— Это и есть американские «айовы» — у них ход на три-четыре узла больше, что невероятно. Нам от них не уйти, а потому примем бой! Мы не имеем права их пропустить к авианосцам Одзавы, они не желают, чтобы мы прорвались к их транспортам. Все решит схватка, и пока с нами, а там подойдут немцы — они давно хотят сразиться с американцами.
Командующий 2-м флотом вице-адмирал Нобутаке Кондо спокойно смотрел на преследовавшие его корабли — это были те самые новейшие американские линкоры, с одним из которых уже столкнулись немцы в суровом северном море. И сейчас он думал, какое решение ему следует принять — или идти дальше, к побережью Явы, где битком набито транспортов с эскортными авианосцами, и там его корабли потопят как слепых щенят в помойной яме. Либо выполнить задуманный план, развернутся и пойти на прорыв через вражеские линкоры, причем бой будет идти с явным преимуществом противника. Тут достаточно подсчитать вес орудийных залпов — на двух вражеских линкорах восемнадцать 406 мм пушек, на трех японских две дюжины 356 мм, снаряды которых вдвое легче по весу. Налицо полуторный перевес в залпе у противника — 22 тонны против 15 тонн, вот только дело отнюдь не в простых подсчетах. И хотя под началом Кондо было три линкора, таковыми они не являлись — построенные в ходе прошлой мировой войны «Кирисима», «Хийей» и «Харуна» были типичными линейными крейсерами, где бронирование было принесено в жертву скорости. По сути, вся троица являлась улучшенным вариантом знаменитого флагмана адмирала Битти, где у «Лайона» были 343 мм стволы, когда на японских «систершипах» калибр на полдюйма был больше. Но дело не в пушках, вернее, не только в орудиях — линейные крейсера могли размолотить в пух и прах любого «вашингтонца» с их 203 мм пушками, при этом от снарядов последних надежно прикрывала восьмидюймовая броня пояса и на дюйм толще были защищены башни. Но эта же броня совершенно не защищала корабли от 15-ти, и тем более 16-ти дюймовых пушек, снаряды которых проломают ее с легкостью, как тяжелый булыжник сокрушит мокрый картон. И лишь 14-ти дюймовые пушки на определенных углах не могли пробить защиту, но то служило слабым утешением.