Гудериан взорвался, именно такие суматошные действия, с желанием удержать захваченные территории на востоке в ущерб замыслам стратегии, бесили его больше всего. И он не сомневался, что именно Гитлер исходя из собственных политических расчетов, и начал эту нездоровую суету. Но собрался, и заговорил тише, даже доверительно.
— Пока нужно терпеть, мой фюрер, как можно дольше терпеть, тем более линия фронта значительно сократилась. Предложение Моделя занять «Фокшанские ворота» здравое и своевременное — стокилометровое пространство легко перегородить десятком свежих дивизий, которые как раз по приказу Антонеску туда выдвигаются. А мы их подкрепим нашими войсками — туда отправлены две танковых и три панцер-гренадерских дивизий, последние только недавно переформированы. Надо подтянуть турок и болгар — пусть затыкают дыру и вносят свою лепту. Драться, как можно дольше держать удобную позиции, обойти которую невозможно — с одной стороны предгорья Карпат, с другой незамерзающий Дунай с его плавнями. Не нужно бояться и десантов — у русских закончились парашютисты, за две высадки мы почти полностью их истребили. И те танки, что идут на Яссы, фактически на остатках бензина в баках. К чему проявлять нервозность, мой фюрер, ну еще продвинется немного противник к югу, и что? Надо просто успокоить впавших в истерику румын — летом мы им вернем все утраченное.
Теперь Гудериан в свою очередь сам пристально посмотрел на Гитлера, и на душе «заскребли кошки» — выражение лица фюрера, застывшее в каменной маске, ему очень не понравилось…
«Фюрер» и «кондукатор» — такая трогательная встреча двух диктаторов, еще не знающих, что их ожидает в самом ближайшем будущем…
— Интересно, сколько дивизий наши союзники смогли собрать на «острове», если немцы напрочь «увязли» в Португалии и Андалусии. Да и рывок у панцерваффе был впечатляющий — от Эбро через всю Испанию.
Кулик отошел от карты, закурил папиросу, помотал головой. В этой реальности , кроме него, никто не знал, что прошлым летом в иной истории союзники высадились в Италии, собрав «силу тяжкую» из десятка дивизий, которые потом дополнительно усилили. Немцы, скованные на восточном фронте «Цитаделью», имели вдвое меньшее число дивизий, резонно надеялись на итальянскую армию, еще достаточно многочисленную, но плохо вооруженную, и главное — уже не желающее воевать, упавшее духом воинство. В Испании ситуация оказалась принципиально иной — для вчерашних республиканцев, немцы с фалангистами являлись злейшими врагами, а учитывая, что это большая половина населения страны, к тому же прошедшая через террор «коротышки» Франко, с ликованием встретила неожиданную смерть каудильо, высадка союзников оказалась весьма кстати.