— «Еврорейх» сейчас на пике своего могущества — от Атлантики до Индийского океана растянут. А для удержания столь огромного пространства нужны силы, и много-много резервов, которых нет. Напоминает надутую до размеров быка жабу, которую стоит проткнуть и она лопнет. Такая же и Япония, выстроившая свой «оборонительный периметр» там, где абсолютно не нужно, в полном соответствии с кордонной стратегией восемнадцатого века. И ведь в Берлине и Токио стараются удержать завоеванное, в то время когда на них надвигается катастрофа. Интересно, кто первый «лопнет»?
Григорий Иванович усмехнулся — такой изменившейся реальности 2-й мировой войны он не ожидал. Привычная картина обрушилась с треском с сентября сорок первого года, когда немцам не удалось взять Ленинград в удушающее кольцо блокады. Правда, удалось устроить «котел» под Киевом, но там значительная часть войск выскочила, маршал Шапошников все же внял его намекам. Зато не случилось окружения под Вязьмой, немцы даже до нее не дошли, и фронт не смогли прорвать, лишь несколько дивизий были в Брянском «кольце», но смогли выдраться оттуда, пусть и с потерями. И все — на Украине продвинулись только до Харькова и заняли большую часть Донбасса, но до Ростова на Дону так и не добрались.
В ходе зимнего контрнаступления немцы «огреблись» куда серьезнее, чем произошло в реальной истории — на северо-западном направлении фронт отодвинулся на июльские рубежи, да под Демянском были окружены, а потом уничтожены шесть неприятельских дивизий. Еще две погибли под Ленинградом, по одной растрепали в Старой Руссе, Холме и Великих Луках, плюс испанская «голубая дивизия», оставшаяся гнить в болотах. Еще четыре дивизии немцы лишились в боях на смоленском и харьковском направлениях. К ним три румынские дивизии, уничтоженые в Крыму, который полностью освободили. Два десятка соединений — более, чем серьезные потери, которые быстро не восстановишь. И главное — убыль в танках у немцев оказалась чудовищной, намного больше, чем было в реальной истории.
Маршал сейчас не сомневался, что именно это обстоятельство стало отправной точкой изменения привычного хода войны. Наступать на Сталинград и Северный Кавказ вермахт оказался не в силах, потери за зимнюю кампанию не удалось восполнить. Потому решение сокрушить Британскую империю оказалось вполне логичным, тем более в войну вступила Япония, пусть и с непонятным запозданием, словно в декабре в Токио пересмотрели планы в последнюю минуту, и остановились, чего-то ожидая.
— И совсем непонятно, с какого бодуна самураи на нас полезли, и опять же, почему Камчаткой сразу не овладели, а стали дурью маяться. К тому же даже Квантунскую армию не развернули толком для решительного наступления. Вне всякой логики, разумного объяснения нет, одни догадки.