— Все эти «монархии» станут своего рода «буфером», крепостной стеной, что нас надежно прикроет от бывших «союзников». Но это никак не означает, что на их «полицейские участки» мы не будем агентуру забрасывать и подрывные действия вести. Идеологического противостояния никто не отменял, как только попытаемся здесь «замириться» с нашими «дорогими партнерами», наступит наша погибель — изнутри «разложат». А потому нужно нам с тобой четко определить — каким народам на ближнем Востоке следует дать «самостоятельность» и сделать нашими надежными союзниками, благо право наций на самоопределение является краеугольным камнем нашей национальной политики. Но ведь трактовать его можно по-разному, Вече, особенно с учетом того, что сейчас они против нас воюют. А тут «право победителя» никто отменить не сможет. Что скажешь, Вяче, на этот счет?
— Я ознакомился с предложениями Генерального Штаба, многие верны в основе, где речь идет о враждебных к нам государствам. А вот угнетенные тамошними властями народы, стремление которых к свободе жестко пресекается, являются нашими союзниками, причем на очень долгое время. Кому из них захочется снова под власть угнетателей попадать. Но тут придется действовать быстро и жестко, чтобы сразу закрепиться…
Униформа советских дипломатов послевоенного периода разительно отличалась от западных «коллег» — никаких фраков с бабочками, у того же главы ведомства все по форме крайне строго и предельно наглядно. Последнего фактора особенно боялись, что порождало различные коллизии. порой анекдотичные…
— Все раньше срока, и многое вообще не должно быть. Вот это особенно — в пятидесятые, даже в начале шестидесятых вся эта «линейка» должна появиться. Но как говорят философы — это данность, данная нам в ощущения всей своей наглядностью — «кушайте на здоровье».
Последние слова прозвучали у Григория Ивановича с нескрываемым сарказмом — вся эта вражеская бронетехника, доставленная на подмосковный полигон, несла смерть. И хорошо, что во фланговом контрударе от Проскурова приняла участие всего одна танковая дивизия противника, поддержанная двумя моторизованными — всего один панцер-корпус. Но этого хватило за глаза — выдвинутая на прикрытие гвардейская стрелковая дивизия была смята, но подоспел мехкорпус из танковой армии Романенко, и вот тут началось встречное сражение, к тому же силы фактически уровнялись. Так что командарм 3-й танковой Рыбалко продолжал давить на Черновцы, получив прикрытие с севера, а с юга уверенно ушла далеко вперед 1-я танковая армия маршала БТВ Лелюшенко — на всем протяжении Южного фронта оборона румыно-немецких войск рухнула, завалилась, как пьяный мужик в сточную канаву. Так что мысленно Кулик каждый день радовался и молился — если бы немцы не перебросили главные силы панцерваффе в Испанию, наступление захлебнулось бы в самом начале из-за встречного удара вот таких «кошек», что сейчас промерзшими грудами металла стояли линейкой.